Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 81 – Кристина Юраш

И маленькая, никчемная женщина, которая стояла на коленях в грязи, будет решать судьбу целой страны.

Я усмехнулась своему отражению в стекле. Бледное лицо, растрёпанные волосы, чужая рубашка на плечах. Женщина, которую считали просто украшением. Глупой начинкой в красивой обёртке, которую можно подарить, украсть или променять на кусок металла.

Теперь эта «начинка» держала в руках нити, которыми можно было задушить королевство или спасти его.

— Глупо, — прошептала я своему отражению.

Но внутри, под слоем страха, теплилось упрямство. Ройстер хотел использовать ключ для власти. Амарил хочет использовать его, чтобы выжить. Я же хочу использовать его, чтобы спасти.

Я отошла от окна и села на край кровати, заваленной коробками. Взяла одну из них, развязала ленту. Внутри лежало платье из чёрного бархата. Тяжёлое, дорогое, мёртвое.

Я накрыла его крышкой.

Завтра я начну ритуал. А пока… Пока у меня есть его рубашка и ночь, чтобы набраться сил перед тем, как разбудить дракона.

Ночь в этом доме не наступала — она просачивалась сквозь стены, густая и липкая, как смола.

Я сидела в кресле у камина, хотя огонь давно погас, оставив после себя лишь тлеющие угли, похожие на красные глаза хищника в темноте. Время растягивалось, тягучее и бесконечное. Каждый скрип дерева заставлял меня вздрагивать.

Я ждала. Не звука шагов, а изменения давления воздуха. Предчувствия его появления.

Мои пальцы нервно теребили край его рубашки.

Ткань была грубой, холодной, но пахла им — озоном, металлом и той самой древней пряностью, от которой кружилась голова. Я не сняла ее. Не потому, что не во что переодеться. В углу комнаты громоздились коробки. Горы картона и шелка, перевязанные лентами цвета запекшейся крови.

Они молчали, обвиняющие и немые. Я не открыла ни одной. Они пахли чужим миром, миром вещей, которые можно купить. А эта рубашка… Она пахла жизнью.

Стук в дверь прозвучал резко, нарушив тишину, которая давила на перепонки. Не привычный скрежет петель, когда входили слуги. Именно стук. Костяшками по дереву.

— Войдите, — произнесла я. Голос прозвучал тише, чем я хотела, сорвавшись на шепот.

Дверь бесшумно подалась внутрь. На пороге стоял Амарил.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Еще вчера его лицо было покрытой пеплом маской боли. Сегодня… Сегодня он выглядел так, словно приступ был лишь дурным сном, приснившемся мне. Кожа бледная, но чистая. Глаза ясные, темные, без той лихорадочной мути, что я видела в оранжерее. Он выпрямился, заполняя собой дверной проем, и тень от его фигуры упала на пол, протянувшись ко мне, как черная широкая лента.

— Странно, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты стучишься в собственном доме… Я думала, что это кто-то из слуг.

Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Тень усмешки.

— Я пытаюсь делать вид, что уважаю твое личное пространство, — голос прозвучал низко, вибрируя где-то в груди. Он сделал шаг внутрь. Дверь за его спиной закрылась сама собой, без звука.

— Так пытаешься или делаешь? — я позволила себе легкую улыбку, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

— Учусь, — ответил он.

Он подошел ближе, и воздух вокруг стал плотнее. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, несмотря на расстояние. Его глаза жадно скользнули по мне, задержались на воротнике рубашки, который сполз с плеча, обнажая ключицу. В этом взгляде не было оценки хозяина. Было что-то голодное, но сдерживаемое невероятным усилием воли.