Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 91 – Кристина Юраш

— За это можешь не переживать, — отозвался хриплый сонный голос с кровати. Но в нём уже звенела та самая сталь, от которой у меня всегда сжималось низ живота.

Я обернулась. Он занимал почти всё ложе.

Золотая парча покрывала, скомканная и сползшая на пол, напоминала груду золота.

Он лежал, растянувшись, словно древний зверь, только что вернувшийся в свою сокровищницу. На плечах, там, где ткань простыни соскользнула, проступала чешуя — тёмная, перламутрово отблескивающая, словно застывшая лава под пеплом.

А глаза…

Они следили за каждым моим движением. Не моргая. В них не осталось человеческого, только древняя, хищная внимательность. Вертикальные зрачки сузились, улавливая малейший сдвиг тени.

— Иди ко мне, — позвал он. Не приказ. Приглашение. Но в этом приглашении не было места для отказа.

Я подошла.

Мрамор сменился ковром, ковёр — матрасом, прогибающимся под его весом.

Я легла рядом, и он тут же обнял меня, накрывая тяжёлыми, пахнущими им одеялами. Тепло. Жар. Чувство защищенности. Чудовище, способное убить одним движением, здесь. Рядом.

И со мной ничего плохого не случится…

Я впервые вдохнула полной грудью.

Он притянул меня спиной к своей груди, и я почувствовала, как его дыхание касается моей лопатки, как пальцы, покрытые остатками тёмной чешуи, лениво очерчивают мой бок.

Я сравнила это безумие с тем, что оставила позади. Ройстер в своём безумии был ломким, истеричным, похожим на треснувшее стекло, за которым пряталась трусость.

Амарил… Амарил был монолитом.

Хищным, цельным, теперь в сто раз опаснее. И от одной только мысли, что он склоняется и целует моё колено, по коже бегут мурашки, смешанные с влажным теплом. Я чувствовала его не как постороннего. Я чувствовала его ритм, его пульс, его дыхание — словно мы спаяны одной кровью, одной невидимой нитью, которую не разорвать ни магией, ни расстоянием, ни здравым смыслом.

И я поняла. Чётко. Безоговорочно. Я не хочу уходить. Ни в поместье Несвитов. Ни в столицу. Никуда. При одной мысли о возвращении к Ройстеру, к его холодным рукам, к запаху земляничных духов и лживых обещаний, желудок свело тошнотой. Там был яд. Здесь — огонь. Я выбрала огонь.

— Я тебя сильно помучил ночью… — прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, оставляя мокрый, горячий след. — Отдохни. А когда проснёшься, всё будет хорошо. Обещаю. Ты хозяйка этого дома. Ты имеешь право делать всё, что тебе вздумается. Все слуги в твоем распоряжении.

Его рука скользнула ниже, ласково, успокаивающе, убаюкивая меня прикосновениями, в которых уже не было той алчности, что терзала нас до рассвета. Теперь в них была забота.

— Я думала, что как только чудовище вырвется, — прошептала я, глядя, как солнечный луч танцует на золотой вышивке покрывала, — оно… будет громить всё на своём пути. Уничтожать всё, что видит…

— Зачем? — его шёпот вибрировал прямо в позвоночнике. — Если рядом есть ты… Но если хочешь, я могу начать…

В тоне прозвучала тёмная, дьявольская игривость.

Я не понимала, где заканчивается граница Амарила и начинается чудовище. Черта стёрлась. Осталась только суть.

Я потянула край покрывала, пытаясь прикрыть грудь, пряча следы его ночного пиршества. Его пальцы тут же перехватили ткань. Мягко, но непреклонно. Он не хотел, чтобы я прятала хоть. Он хотел смотреть. Наслаждаться. Водить взглядом по каждому изгибу, каждому покраснению, каждой метке, которую он оставил.