Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 103 – Кристина Юраш

Мир вокруг сузился до этой маленькой белой линии.

Внутри меня рухнул фундамент мирозданья.

Дракон взревел. Это был рев, смешанный с воем боли. Древней, первобытной боли, которая пронзила меня насквозь, выжигая легкие.

«Я женился на девушке, которую уже однажды уничтожили».

Эта мысль ударила в голову с такой силой, что перед глазами потемнело.

Я смотрел на этот шрам и видел не просто рану. Я видел пять лет пустоты. Пять лет, когда она ходила по этому миру, будучи инвалидом души. Когда ее заставляли верить, что она «серая мышь», что она ничтожество, что она не имеет права ни на что. Они вырвали у нее суть. Вырезали ее «я». И отдали другой. А я… Я добавил к этому свои удары. Своим холодом. Своим презрением.

Меня затошнило. Желчь подступила к горлу, горькая и едкая.

Я наклонился ниже. Мои губы почти коснулись кожи ее запястья. Я чувствовал запах ее крови, слабый, едва уловимый, смешанный с теплым и уютным запахом сна.

И я поцеловал шрам.

Это был поцелуй-поклонение. Поцелуй-искупление. Я целовал не кожу. Я целовал рану. Я целовал ту часть ее, которую у нее украли.

Мои губы были горячими, дрожащими. Я прижался к этому месту так бережно, словно боялся причинить боль даже воспоминанию о боли.

— Анна… — прошептал я. Голос сорвался. Стал хриплым, сломанным. Я дышал в ее кожу, вдыхая ее боль.

Она вздрогнула. Резко. Глаза открылись.

Сначала в них было сонное недоумение. Она посмотрела на свою руку в моей руке. Пальцы сжались, и она осторожно потянула ее на себя.

“Нет, не надо…”, - умолял я мысленно. “Я знаю, что у тебя отняли. Теперь знаю. Я знаю, что ты чувствовала… И я хочу все исправить… Если не нашлось никого, кто исправит мир вокруг тебя, пусть это буду я…”

Но мои губы не разомкнулись.

В ее глазах появилась та самая глубина, которая пугала и притягивала меня одновременно. Она не отдернула руку. Остановилась.

Она позволила мне держать ее запястье, позволила моим губам касаться ее шрама.

Ее пульс стал быстрее. Я чувствовал его губами.

“Стучи, стучи сердце… Дай мне поверить, что оно стучит для меня… ”, - мысленно шептал я. Но молчал. Я не знал, как это сказать.

Герцог Дартуар никогда не рассыпался в красивых словах. Мне это было не нужно. Но сейчас я видел образы, слышал свой собственный голос внутри, и впервые мне нужны были слова, чтобы сказать, но слов не было. А если и были, то они натыкались на ледяную стену гордости.

Я медленно поднял голову. Наши взгляды встретились. В полумраке комнаты ее глаза казались огромными, темными озерами, в которых отражался мой собственный ужас.

— Если ты хочешь, — шепотом произнес я. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я выталкивал камни из груди. — Я уйду.

Она молчала. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по моим губам, все еще хранящим тепло ее кожи. Потом она чуть заметно покачала головой.

— Оставайся, — прошептала она.

Она сказала это странно. Немного устало, словно устала сражаться.

“Я дам тебе безопасность. Пусть попробуют еще хоть раз причинить тебе боль. Ты же хочешь безопасности? Скажи… Дай знак… ”, - мысленно прошептал я, прижав ее руку к своей щеке.

Я выпустил ее руку, но не встал с кровати. Мне нужно было сказать ей правду. Всю. Без прикрас. Без попыток смягчить удар. Но язык казался свинцовым.

— Я знаю, — начал я. Голос звучал глухо, без эмоций, хотя внутри бушевал пожар. — Что у тебя забрали магию.