Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 101 – Кристина Юраш

Ниже была приписка мага-акушерки: «Леди Аннабель требует постоянного наблюдения. Риск магического истощения высок. Рекомендуется усиленная поддержка артефактами».

Я стиснул зубы так, что заскрипели челюсти.

“Ты же хотел правды?”, - спросил я себя. И эта мысль заставила меня стиснуть зубы. - “Вот она, правда. Правда про истинность, про магию, про тебя, Адиан!”

Возвращая метрики Валькарту, я чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Та вера в справедливость мира, в правильность моего выбора, в «истинность» Аннабель.

— Верни на место, — произнес я тихо. Голос был мертв. — Я увидел достаточно.

Валькарт пожал плечами, пряча документы во внутренний карман камзола.

— Как прикажете. Если понадобится еще что-то…

— Уходи, — оборвал я его.

Он ушел. Дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с самым страшным палачом. С самим собой.

Я остался стоять посреди библиотеки, сжимая в руках трактат.

Мысли роились, острые и болезненные.

Они взяли магию Анны.

Они вырвали часть её души.

И посадили её в Аннабель. Для того, чтобы она удачно вышла замуж. Для того, чтобы магия стала ее приданым. Чтобы кто-то из аристократов непременно клюнул на настолько магически одаренную невесту.

«Вот на что я повелся тогда!» — пронеслось в голове с такой силой, что меня качнуло. «Вот почему дракон сейчас молчит на Аннабель!»

Я влюбился не в Аннабель.

Я влюбился в след Анны. В тот отблеск её души, который светился в сестре, как отражение луны в грязной луже.

Дракон почувствовал её. Её силу. Её свет. Но источник был скрыт, заменен, подменен. И зверь тянулся к отражению, не понимая, почему оно такое блеклое, такое холодное.

А сейчас…

Сейчас, когда магия возвращалась к Анне…

Я чувствовал это каждой клеткой тела.

Жар.

Трепет.

Тягу.

Дракон не ошибся тогда. Он почувствовал силу, но не смог разглядеть носителя сквозь маску ритуала.

Но ужас, который накрыл меня сейчас, был не только в факте кражи.

А в том, что Анна буквально жила искалеченной.

Пять лет.

Пять лет она ходила по этому миру, будучи инвалидом души. Без цвета. Без голоса. Без права на собственное «я».

И я…

Я добавил к этому свои удары.

Мою холодность.

Мое презрение.

Моя жестокость к ней начинала восприниматься мной самим как нечто чудовищное. Не как справедливое наказание за обман. А как издевательство над жертвой. Над человеком, который уже был сломлен до основания.

Я вспомнил слова Себастьяна про зеркало. «Оно оплавилось. Словно в него попало заклинание».

Я вспомнил пожар.

«Стихийные вспышки. Возврат магии через боль и стресс».

Получается, в пожаре была виновата Анна?

Нет.

Не виновата.

Я не должен так говорить. Она не виновата.

Это к ней возвращалась её магия. Её душа пыталась пробиться наружу, сквозь трещины в печати, сквозь годы подавления. Она кричала. Она горела. Она ломала стены, чтобы вернуться домой.

Оставалось еще одно доказательство.

Доказательство того, что ритуал действительно имел место. Шрам на руке Анны. Я должен проверить. И вот уже тогда вся картина будет видна.

Я направился к выходу из библиотеки.

Ноги двигались механически. Разум был занят другим.

Я шел не к «подделке».

Не к временной жене.

Я шел к человеку, над которым совершили непростительное насилие.

К жертве, которую я сам продолжал истязать своим недовольством, своими придирками, своим холодом.