Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 98 – Кристина Юраш

Аннабель зашаталась.

— Ты не посмеешь! Отец…

— Твой отец, как и твоя мать, — перебил я, — сегодня уже поняли, кто здесь хозяин. А ты, кажется, еще нет.

Себастьян шагнул вперед, взяв Аннабель под локоть. Его хватка была железной.

— Прошу вас, миледи, — произнес дворецкий бесстрастно.

Аннабель посмотрела на меня. В её глазах плескалась ненависть. Но также и страх. Она поняла: игра окончена.

Её увели. Дверь закрылась.

В комнате воцарилась тишина.

Я остался наедине с Анной.

Дракон ещё не утих. Он бился в рёбра, требуя выхода, и я знал: стоит мне переступить порог — он разнесёт коридоры в щепки. Перстень больше не успокаивал. Он просто холодил кожу, как лёд на раскалённом камне.

Она всё ещё сидела в кресле, глядя на меня снизу вверх. Её руки дрожали.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты это сделал? Теперь она будет мстить. Родители будут в ярости. Весь свет будет говорить…

— Пусть говорят, — я опустился на корточки перед ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Пусть говорят что угодно. Пусть говорят, что герцог Дартуар сошел с ума… Что он безумец…

Я взял её руку. Холодную, дрожащую. Сжал её в своих ладонях, согревая. Дракон успокаивался. От холода ее руки огненный шторм внутри начинал стихать.

— Как те старые сумасшедшие аристократы, о которых пишут истории в газетах? — спросила Анна.

Она посмотрела на меня, и в её глазах заблестели слезы. Но на этот раз это не были слезы боли.

Это были слезы освобождения.

“Говори, говори… Просто говори…”, — умолял я, чувствуя, как едва сдерживаю силу, которая рвется изнутри. Звук ее заставлял дракона снижать градус ярости. Вены, которые напоминали плавильню с льющимся металлом, медленно остывали.

— Да, да, — усмехнулся я. — Именно так. Как маркиза Лерей, которая останавливала карету, чтобы накормить каждую кошку, а однажды перепутала чью-то выброшенную шапку с кошкой… Или как барон Марбарх. Когда он возомнил, что в него вселился дух его прабабушки… О них часто пишут в газетах… На последней странице.

— Помню, — едва слышно с легкой улыбкой произнесла Анна.

Ее губы дрожали. “Не молчи!”, — мысленно приказывал я. — “Ты не понимаешь, что сейчас во мне твориться… Просто не молчи!”.

— Ты и сумасшедший, — выдохнула она, и уголок её губ дрогнул в слабой, неуверенной улыбке.

— Возможно, — согласился я, проводя большим пальцем по её костяшкам.

— А ты не боишься, что и про тебя напишут заметку в газету на последнюю полосу? — произнесла она. В ее голосе было что-то, от чего мне хотелось ее обнять.

— Я же герцог, — усмехнулся я. — Обо мне только на первую полосу. Последняя полоса для меня — унизительна.

Я действительно потерял рассудок. И впервые не хотел его возвращать.

Анна усмехнулась, замирая.

— Иди спать, — прошептала она, а я смотрел в ее глаза.

Спать? Когда внутри ещё полыхает пламя? Наивная.

— Как ты смеешь приказывать герцогу? — шепотом произнес я. — Он хочет — спит, не хочет — не спит.

Я видел, как ее губы собираются в трубочку, словно ей хочется улыбнуться, но она не позволяет себе этого сделать.

— Я не приказываю, — прошептала Анна. Её шёпот был так близко, что по коже побежали мурашки. — Мои приказы носят исключительно рекомендательный характер. А рекомендовать герцогу ещё никто не запрещал.

Уголок её губ дрогнул, но улыбка так и не коснулась губ.