Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 95 – Кристина Юраш

Разум твердил одно: «Иди к ней. Проверь. Убедись, что связь жива. Что ты просто устал, что пожар выбил тебя из колеи, что магия Академии глушит твой дар».

Логика была безупречной. Логика была безопасной.

Но внутри, под ребрами, зверь не рычал. Он замер. Прислушивался. И это молчание пугало меня больше любого рева.

Я остановился перед дверью в голубые покои. Резьба на дереве изображала переплетенные лилии — символ чистоты, символ её. Я протянул руку к ручке. Металл был холодным.

Открой. Войди. Посмотри на свою спящую красавицу. И пусть всё встанет на свои места.

Но рука не дрогнула. Она зависла в воздухе.

Почему мне так тяжело открыть эту дверь? Почему мысль о том, что я войду в комнату, где пахнет ландышами и прошлым, вызывает не предвкушение, а тошноту?

Я вспомнил эту эссенцию ландыша, разлитую по полу среди осколков. Этот удушающий запах, который больше не казался очаровательным. Скорее навязчивым, тошнотворным. Его было слишком много, он был слишком резким.

Я отдернул руку. Сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— Глупости, — прошипел я себе под нос. — Ты герцог Дартуар. Дракон. Ты знаешь, чего хочешь.

И я развернулся.

Не к двери Аннабель. А в сторону восточного крыла. К красным покоям.

Ноги сами несли меня туда. Словно там, за той дверью, находился центр тяжести моего мира, который сместился сегодня вечером, когда она ответила на мой поцелуй.

О боги… Я до сих пор там. В том моменте. Когда она сама прильнула к моим губам. Когда она сама поцеловала меня в ответ.

Только что я осознал, что остался там. И все, что произошло после, не имело никакого значения.

Я все еще там. В кабинете. Все еще сжимаю ее в руках. Все еще целую ее губы.

Дыхание сбилось, словно жизнь ударила меня в поддых.

Я шел быстро, почти бежал, пытаясь опередить собственные мысли. Мне нужно увидеть её. Просто увидеть. Убедиться, что она спит. Что она здесь. Что она никуда не делась.

Коридоры пустели. Слуги разошлись по своим углам, боясь попасться на глаза хозяину в таком состоянии. Свет свечей дрожал, отбрасывая длинные, искаженные тени.

Я уже приближался к массивным дубовым дверям её новых покоев, как вдруг услышал голоса.

Они доносились из-за приоткрытой створки. Тихие, но отчетливые в мертвой тишине ночи.

Голос Аннабель. Сладкий, знакомый до боли.

И голос Анны. Тихий. Натянутый, как струна.

Я замер. Тень от колонны скрыла меня от глаз тех, кто был внутри. Я не должен был подслушивать. Это было низко. Недостойно герцога.

Но я не мог уйти.

— ...Ты думаешь, что он разрешит тебе остаться? — голос Аннабель звучал насмешливо.

В нем звенело то самое снисхождение, которое я ненавидел в других, но терпел в ней и даже считал это забавным. Сейчас же оно резало слух.

— Не смеши меня, Анна. Адиан искал меня. Он горел. А ты для него… фон. Ты всегда была фоном.

Я сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Фон?

— Помнишь, как мать заставляла тебя стоять у стены на приёмах? — продолжала Аннабель, и в ее тоне слышалось удовольствие от собственной жестокости. — Как ты донашивала мои ленты? У тебя нет ни красоты, ни характера, ни дара. Что ты могла ему дать, чтобы он захотел, чтобы ты осталась?

Тишина. Тяжелая, звенящая пауза.

Я представил Анну. Сидящую в том самом красном кресле. Босую. С растрепанными волосами. С губами, которые я целовал всего час назад. С глазами, в которых больше не было покорности.