Книга Последний Дар Древних, страница 118 – Наташа Айверс

Они говорили долго. Сбивчиво. Перебивая друг друга. Со слезами — и смехом. Делясь словами и мыслями, в которых звучали годы молчания.

— Мама… — сказала Элла, чуть улыбаясь. — Ты ведь знаешь, кто тебя спас?

Наирис взглянула на неё с лёгким удивлением.

— Конечно. Тот… огромный саргиец, от которого дрожит воздух. Он… он нёс меня.

Элла кивнула.

— Его зовут Ксавир Ран'Кайс. Он был моим наставником. Моим первым защитником. Первым, кто назвал меня не уродкой, а детёнышем. Он… усыновил меня… стал отцом.

Губы Наирис дрогнули.

— Он… твой Истинный? — тихо спросила она.

— Нет, — покачала головой Элла. — Не мой — твой.

Наирис застыла.

— Что?..

Наирис покраснела, как девчонка. Прикрыла лицо ладонью, пряча шрамы.

— Ну что ты такое говоришь… Кто на меня вообще посмотрит в таком виде?..

— Он, — просто ответила Элла. — Смотрит. Уже смотрит. Не отрываясь.

— Ты серьёзно?.. — прошептала она, всё ещё не поднимая глаз.

Элла усмехнулась, сжимая её руку:

— Мама… Это ж Ксавир. Если он любит… то это навсегда.

Так и болтали взахлёб, сбивчиво, перебивая друг друга, перескакивая с одного сюжета на другой: о прошлом, о Кайлене, о детях, о приюте, Лике и Реке, драконах, шрамах, надеждах и мечтах. Будто пытались прошить эту рваную ткань судьбы заново — от сердца к сердцу.

И в какой-то миг… всё остальное растворилось. Всё то, что их разъединяло.

Осталось только это: две ладони, сжатые вместе. Две жизни, наконец нашедшие друг друга.

Потому что теперь — они были вместе. И этого было достаточно.

Потому что теперь всё стало на свои места.

Потому что эта история начиналась с одиночества. С уродливого шрама. С девочки, выброшенной на свалку. С той, кого бросили. Кто никому не был нужен. С силой, которую она не просила. Не понимала. Не хотела.

А закончилась — не только победой. А домом. Семьёй. Смехом детей. Объятиями. Жизнью. Тем, что стало по-настоящему её.

И сила — тоже. Уже не проклятие. Не испытание. А часть того, кем она стала. Дар, который больше не делал её чужой. А стал частью жизни.

Последним Даром Древних — и её собственным.