Онлайн книга «Дневник»
|
Она возвращается в Луизиану. И точка. И видеть она никого из нашей семейки больше не желает. Напоследок Мэл ещё и высказала всё, что о нас думает в самых оскорбительных формулировках. Я, по её мнению, «маменькин сынок» и «бесхребетное чмо». А Лорна… просто «шлюха, которая наблядовала себе ребёнка и теперь вертит им, как ей вздумается». Тут мне всё же пришлось вмешаться, удержать маму, чтобы она не воспламенила Мэл взглядом. И зачем я только «по большому секрету» рассказал Мелиссе про Шейна? Догадывался, что рано или поздно она использует эти сведения против меня… Но я верил, что мы друзья, что я хоть сколько-то, но могу быть с ней откровенным. Святая наивность. Лорна бросила Мэл в след, что она «доиграется в злоебучего Гамлета и тупо сдохнет». Впервые слышал, чтобы мама использовала такие словечки, так что обведу сегодняшнюю дату в календаре, как день знаменательного исторического события. Мама ещё сказала: «Ноги её здесь больше не будет. Она не заслуживает чести войти в нашу семью». Ага, честь. Но я глубоко задумался над её словами, потому что они, вернее то, как они были произнесены, показалось мне очень странным. Не в сердцах, а с… удовлетворением. 17 сентября 2004. Лорна никогда, наверное, ещё не была такой милой и заботливой, как в первую неделю после скандала с Мэл, — всё порхала вокруг, по сотню раз на дню спрашивала, как я себя чувствую, что у меня с настроением, что я собираюсь сегодня делать. Она перестаралась. Я давно начал что-то подозревать, так что не стоило особого труда подыграть и вывести её на чистую воду. Всего-то надо было сказать, что я хочу связаться с Луизой, чтобы аккуратно разузнать о дальнейшей судьбе Мелиссы. Типа я беспокоюсь о ней. (И правда беспокоюсь, не смотря на всё). Вампирша точно знает. Она чутко следит за всем, что происходит в Луизиане. Она не симпатизирует южанкам, но вынужденно общается с ними из-за тесного соседства. Чистая политика. Лорна на это испустила очень драматичный вздох. Потрепала меня по волосам. Она всегда так делает, когда хочет выразить сочувствие. Не знаю, с чего она взяла, что это работает, меня больше напрягает. «Ох, милый. Не думай о ней. Она ужасно с тобой поступила… Она заслужила свою участь, ведь могла остаться с нами, но отвергла тебя». Ага, попалась. «Отпусти. Пусть это станет тебе уроком». И началось: нам нельзя ни к кому привязываться, тем более к нашим врагам. Мэл — враг. Да, «первая любовь» вскружила мне голову, и я позабыл, кто Мелисса на самом деле, но она — чёртова Макбрайд. Женщины её семьи веками верховодили югом, как мы севером. Не вышло бы никакого гармоничного, плодотворного союза. Нельзя взять и зачеркнуть давнюю вражду, мы не в пьесе Шекспира… Она ошибается. В пьесе. Дерьмовой, грошовой пьесе. Вот как, значит, Лорна себе всё это представляет: выдумала какую-то влюбленность с моей стороны и искала способ её «вытравить». Ей изначально было плевать на Мелиссу, но она углядела возможность столкнуть нас лбами, рассорить раз и навсегда. Лорне тоже не нравилась наша дружба, никогда не нравилась. Только методы у неё куда изощрённее, тоньше, чём у покойной матери Мэл. Там, где Аманда запрещала, Лорна дала «своё благословение». Потому что знала, как отреагирует Мелисса, что её оскорбит предложение отказаться от магии. |