Книга Дневник, страница 42 – Рита Лурье

Да, старик, ты прав. Она безумна. Только чокнутая втянула бы своего ребёнка в ту херню, что мне пришлось пережить по её милости.

Посвящение стало заключительным аккордом самой, наверное, поганой осени в моей жизни.

Накануне я основательно забурился в старые тексты, внимательно проштудировал и «Malleus Maleficarum», пытаясь предположить, что из себя представляет обряд, но только злился на путанную средневековую латынь, да зря нагонял на себя страху.

В одном я не ошибся: Посвящение мне не понравилось. Я как в воду глядел.

Мы потащились ночью в какую-то глушь. Картинка, как из фильма ужасов: между деревьев лежали полосы тумана, а лесное озеро призрачно поблескивало в лунном свете. Вокруг воды выстроились фигуры в белых одеждах, будто светящиеся в густой ноябрьской темноте.

Мама приказала мне раздеться и всучила в руки белый балахон, как и у остальных. Я уже было обрадовался, что не придется светить перед ведьмами голым задом, но, как потом выяснилось, рано. В ответ на мой гневный взгляд Лорна шепнула, что таковы правила, деваться некуда.

Изо рта шёл пар, и над поверхностью озера стелилась лёгкая дымка, вода была и то теплее, чём воздух. Слабое утешение, ведь я уже догадался, что они задумали. Мне предстояло самому проверить, какая там температура.

Да, всё так. В кустах у берега была подготовлена лодка. Мы отплыли подальше на глубину. Мама наконец-то расщедрилась на объяснения:

Эта традиция берёт начало со времён процессов над ведьмами в колониальном Массачусетсе. Такому испытанию подвергались всё, заподозренные в связи с Нечистым. Невиновные камнем шли ко дну, их праведные души прибирал к себе «милосердный» Господь, но колдуны и ведьмы всегда выживали. Вода даровала им новую жизнь. Бонусом к ней, правда, шла путевка на виселицу. (Но это я добавил от себя, мама такого, конечно, не говорила).

Какое-то безумие.

Я оценил свои шансы, как мизерные. Как минимум, я не умею плавать. Я ненавижу воду! Тем более тёмную, холодную воду, которую фантазия волей-неволей населяет мистическими чудовищами и неведомой хтонью. На дворе, на минуточку, стоит конец ноября. Утром трава белая от инея.

Но, как оказалось, это не всё. Ведьмы наказали снять балахон и сигать за борт голышом, но перед этим ещё и напялили мне на голову какой-то вонючий мешок. Он был довольно туго затянут — верёвка тут же врезалась в шею, как удавка. Недаром я упомянул виселицу.

Не знаю как, но мне удалось выплыть. Я неслабо нахлебался воды, но как-то совладал с координацией движений, хотя чувствовал, как всё сильнее коченеют руки и ноги. Тело сковал невыносимый, парализующий ужас. В такие моменты инстинкты сильнее нас. Захочешь уцелеть — шагнешь за пределы своих возможностей.

Но, кроме всплеска адреналина в крови, я не ощутил каких-то разительных перемен. Ни видений, ни голосов, ни прозрений. Передо мной не предстал Дьявол с предложением склониться, облобызать его зад и подписать кровью контракт на свою бесполезную душу.

Я был растерян и зол. Мне показалось, что во всём происходящем нет малейшего смысла. Просто придурь, как и всё, что делают ведьмы. Устаревшее, антигуманное дерьмо, придуманное исключительно ради издевательства над личностью.

Помимо купания в ледяной воде в программу входила еще и длинная, нудная речь от мамы. Я слушал её, стуча зубами, без одежды, босиком на холодной земле, мокрый до нитки, с дурацкой тряпкой на башке. Я думал лишь об одном: скорее бы это унижение уже закончилось.