Книга Диссонанс, страница 33 – Рита Лурье

Издали завидев отца, Эрвин улыбнулся и помахал ему.

«Какая грязная игра, мам», — усмехнулся про себя Итан. Лорна явно была настроена оставить их здесь и не чуралась никаких методов в достижении цели. Что нужно для счастья десятилетнему мальчику? Не подружка или потерянная мать. Собака!

За собаку Эрвин, и глазом не дрогнув, подпишется на что угодно.

— Господи, что это за кошмар, — не сдержался мужчина, разглядев пса получше. Животное напротив радостно ринулось к нему, дружелюбно виляя облезлым хвостом, и обслюнявило руку. Итан брезгливо вытер её о джинсы. Он отчасти понял Лорну, отказывавшуюся завести дома хоть какую-то живность.

— Это Герцог, — сообщил сын.

— Почему он такой…

— Ну, пап! — рассмеялся Эрвин. — Герцогу уже семнадцать лет. Он просто старенький.

— Прямо как я, — сказал мужчина и поёжился: на улице всё-таки была осень, а он вышел без верхней одежды. Да и на мальчике была слишком уж лёгкая куртка. Очень знакомая куртка.

Кажется, что-то из его старых вещей. Не его.

Это открытие его скорее напрягло, чем умилило. Зачем хранить этот хлам? Или это экспонат музея имени местного Итана? Вот это честь!

Странно, мать никогда не отличалась сентиментальностью.

— Ты не старенький, — возразил сын. — Хватит прибедняться.

— Как тебе будет угодно, — сдался Итан. — Но это не мешает мне быть старым занудой. Я как раз пришёл позанудствовать: ты тут не задубел? И чего ты расселся прямо на земле, парень? Хочешь яйца отморозить? Пойдём-ка домой.

Эрвин с очевидной неохотой поднялся и принялся отряхивать пижамные штаны от налипших на них травинок и мелких листочков.

— Ты сказал «яйца», — хихикнул он. — С тебя доллар! И ещё два за то, что ты ночью ругался… или там будет аж три… — он прищурился, подсчитывая.

— Яйца — это не ругательство, — сказал Итан, но усомнился: — Окей, на всякий случай запиши на мой счёт. Дома получишь, что тебе причитается.

Такими темпами Эрвин скоро скопит на новый велосипед или игровую приставку. Мужчина сам загнал себя в ловушку, придумав систему материального наказания за сквернословие. Хотел проучить Шейна, не фильтровавшего базар в присутствии внука, а в итоге постоянно наступал на эти грабли. Но в нынешних обстоятельствах трудно было удержаться от непечатных выражений.

Они так и просились на язык.

После напоминания о необходимости вернуться в их настоящий дом мальчик надолго умолк. Какое-то время он молча топал рядом. Пёс крутился вокруг них, и, присмотревшись к нему, Итан вспомнил, что у Вирджинии когда-то уже была собака той же породы. Ребёнком он гулял с ней по побережью возле дома миссис Уайт, когда они приезжали к ней в гости. Это совсем вылетело у него из головы.

— А Мэнди уже вернулась? — отмер Эрвин.

— Нет, пока нет.

— Гм, — промычал сын. — А можно мне будет в следующий раз поехать с ней и покататься на лошади?

Итан сбавил шаг, чтобы посмотреть на ребёнка.

— Какой ещё следующий раз? — строго спросил он. — Мы договорились, что ночью…

— Да я помню, пап, — вздохнул мальчик, закатив глаза. — Помню-помню. А дома?

— Ты ещё маленький, — сказал мужчина. — Впрочем… можешь покататься на пони.

— Пони — это для мелюзги! — закричал Эрвин, впав в страшное негодование. — Но Мэнди ездит на настоящей лошади! У неё на конюшне есть своя лошадь, представляешь⁉ А Бабушка сказала, что ты в моём возрасте тоже…