Книга Первый отпуск Зака и Тины. Бонусная глава, страница 13 – Софи Анри

— Признай, что любишь меня за это.

— За отсутствие романтики?

— Мотылек, я привез тебя в Париж. Я самый романтичный парень на свете. Но любишь ты меня за то, что я сохраняю баланс между ванилью и перчинкой.

Он нахально подмигнул мне и поиграл грудными мышцами, поочередно напрягая их, и я глупо хихикнула.

— Ты забыл упомянуть свое идиотское чувство юмора, – с сарказмом сказала я, а потом охнула от того, как быстро Зак просунул руку под тонкую ткань сорочки и властно сжал грудь.

— Своим чувством юмора я тебя и покорил. Будешь спорить? – Его тон понизился до возбуждающего шепота, и я лишь покачала головой.

Я не стала спорить, потому что мне хотелось утонуть в его объятиях.

Мы не спали полночи, занимаясь любовью, и я надеялась, что все испытания остались позади и мы, наконец, сполна насладимся отпуском.

Но меня вновь ждало разочарование.

Утром следующего дня Зак заболел.

Проснувшись, он целых полчаса проторчал в уборной, а когда вышел, даже не поприветствовав меня, плюхнулся на кровать с тяжелым стоном и накрылся одеялом с головой.

— Зак? Ты в порядке? – нахмурившись, спросила я.

— Мгм… – нечленораздельно промычал он, а потом, издав очередной страдальческий стон, поднялся с кровати и вновь заторопился в уборную. За дверью послышалось журчание воды из крана и характерные звуки рвоты.

— Зак? Что с тобой? – Я подошла к двери и осторожно постучалась. – Тебе плохо? Может, вызвать врача?

— Не надо врача, наверное, вчера что-то съел не то. Иди на завтрак одна, я спущусь позже.

— Я не оставлю тебя одного.

— Тина, пожалуйста, иди на завтрак. Я присоединюсь к тебе позже.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

Вместо ответа раздались новые рвотные позывы, а потом – смесь французской и английской ругани.

— Тина, пожалуйста, уходи!

Я тяжело вздохнула, но спорить не стала. Зак болел редко, но в такие моменты становился просто невыносим и терпеть не мог, когда к нему лезли с заботой. «Дайте мне лекарства, наушники и оставьте в покое» – его девиз при любых болезнях.

Во время завтрака я не чувствовала вкуса еды, хотя подавали мои любимые яйца пашот. Все думала о Заке.

Как он? Не стало ли ему легче?

Оставив тарелку почти нетронутой, я вернулась в номер. В комнате стояла духота, потому что Зак отключил кондиционер и вновь забрался под одеяло.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила я, присев на край кровати рядом с ним, и откинула одеяло с его головы.

— Хреново.

— Ты весь горишь! – ужаснулась я, потрогав его лоб. – Мы немедленно вызываем врача.

Я позвонила на ресепшн, объяснила ситуацию, и консьерж пообещала вызвать в отель врача.

Уже через полчаса в нашем номере сидел высокий худощавый мужчина лет сорока в очках и осматривал Зака. Они говорили по-французски, поэтому я ни слова не понимала. Зак выглядел помятым; до приезда врача он еще один раз запирался в уборной, а о еде даже думать не хотел. Он что-то объяснял доктору, активно жестикулируя, и я заметила на лице мужчины тень негодования, которое после эмоциональной речи Зака сменилось пониманием. Он даже слегка улыбнулся, но потом, покосившись на меня, резко посуровел.

Доктор вновь начал что-то говорить, делая записи в блокноте, а затем вырвал исписанную страницу и оставил на прикроватной тумбочке.

— Au revoir mademoiselle^[2], – попрощался он со мной и ушел.