Книга Из небытия, страница 136 – Анастасия Шадрина

Слёзы блеснули в глазах Генриетты. Они дрожали на светлых ресницах, не решаясь сорваться, а потом разом скатились по щекам. Она рванула к Куинну, обняла его, цепляясь пальцами за спину, и горячо зашептала в ухо:

— Это не так… Мне нужен только ты.

Он вздрогнул от её близости, но на лице мелькнула горькая усмешка.

— Нет, Генриетта, – прошептал он, глядя куда-то сквозь неё. – Я лишь очередное средство для достижения твоей цели.

Её руки, крепко сжимающие его, на миг ослабли, и в эту крошечную паузу безжалостно ворвалась боль. Острая, холодная, она пронзила её в живот. Генриетта отшатнулась, в неверии глядя то на Куинна, то на короткий кинжал в его руке, чьё лезвие блеснуло в лунном свете.

— Куинн… – шёпотом сорвалось с её губ.

На миг в его глазах сверкнуло отчаяние, словно он сам не верил в то, что только что сделал. Генриетта пошатнулась, пальцы судорожно сжались в ткани на его груди, но силы стремительно покидали её. Куинн подхватил девушку, осторожно опуская на влажный камень, пытаясь хотя бы прикосновением смягчить то, что уже не мог исправить.

— Прости, – выдохнул он, едва слышно, прижимая её голову к своему плечу.

Генриетта хотела ответить, но слова утонули в тяжёлом дыхании. Влага на её ресницах смешалась с солёным морским воздухом, и лунное сияние качнулось перед глазами, словно тусклая свеча на ветру. Куинн опустился рядом на колени и посмотрел на её лицо, где боль уже уступала место спокойствию. В душе Куинна бушевала буря, которую он едва мог вынести. Он никогда бы не позволил ей покуситься на жизнь Луизы – на жизнь своей сестры. Это было пределом. И в то же время он не мог допустить, чтобы имя Генриетты стало проклятием, чтобы её схватили, заковали, бросили в темницу… пытали… и, в конце концов, сожгли на площади, как это делали с предателями. Он знал, что это было бы неизбежно.

Нет, он не мог позволить, чтобы её смяли и выбросили, как нечто позорное. Он любил её всей душой, всем тем, что у него было, несмотря ни на что. И потому он сделал единственное, что мог: дал ей уйти такой, какой он её запомнил. Слёзы скатились по его щекам, падая на её лицо. В этот миг никто во всём мире не чувствовал себя более одиноким, чем он – шут, ставший палачом ради любви.

Она вздохнула в последний раз тихо, почти незаметно. И всё стало по-другому. Мир замер, потеряв краски. Она ушла прямо у него на руках, и с ней ушло всё: ярость, мечты, обиды… и его сердце. Куинн склонился над её лицом, ещё хранившим отблеск жизни, и трепетно поцеловал в холодеющий лоб, будто прощался не с ней, а с собой прежним. Он сидел рядом, пока лунный свет не потускнел, пока в расселинах не заплескалась вода. Прилив поднимался. Медленно, со сдержанной церемониальностью, Куинн отнёс её к краю, где волны уже лизали камень, и опустил в пенные объятия моря. Её тело скользнуло вниз и исчезло в тёмной глубине. Куинн остался стоять на выступе. Его силуэт чернел на фоне посветлевшего неба. Над горизонтом зарождался рассвет.

Он наблюдал, как небо и море становятся одним целым, и тихо проговорил:

— Прощай, Генриетта.

* * *

— Да-а-а, занимательная история, – хмыкнул Эйдан. – А главное поучительная. Если бы Генриетта не спешила делиться своими планами и полагалась бы на свои силы, возможно, у неё и был бы шанс добиться того, что она так отчаянно жаждала. В этом мире частенько побеждают те, кто умеет хранить молчание и действовать без лишнего шума.