Книга Из небытия, страница 84 – Анастасия Шадрина

— Почему нет? У меня каждый день здесь, как битва.

Некромант опустился на край стола, небрежно закинув одну ногу на другую.

— Ну, – протянул он, чуть наклонившись вперёд, – что тут происходило, пока я умирал от скуки в темнице?

— Всё было… напряжённо, – произнесла она. – Мне совестно лгать Луизе в глаза. Она такая светлая, чистая душа… Смотришь на неё и забываешь, чья она дочь. А потом вспоминаешь… и становится не по себе.

— А как обстоят отношения с Вильгельмом? – спросил осторожно Эйдан.

Ирис сжала губы. Её взгляд стал жёстче, несколько секунд она молчала, а потом глухо ответила:

— Я не хочу говорить о нём. Он вызывает у меня отвращение. Но… всё, что Вильгельм делает, всё его внимание и давление – оно направлено не на меня. Оно обращено к той, кому принадлежало это тело. Утешает лишь то, что он видит не меня настоящую, а лишь образ, оболочку, – она натянула улыбку. – Ах, да! В темном коридоре я встретилась с убийцей Генриетты. Лица я не увидела, но припугнула его своей силой. Последние дни за мной присматривал Сандер, поэтому я чувствовала себя более менее в безопасности.

Эйдан тихо хмыкнул, не скрывая удивления и задумчивости.

— Это даже хорошо, – сказал он. – Пусть знает, что ты не беззащитна. Сейчас он не рискнёт подойти. Особенно, пока ты под охраной. А как только мы разберёмся со жгучим мором, займёмся и им.

— Расскажи мне лучше, как король тебя освободил, – Ирис внимательно на него посмотрела, опираясь щекой на кулак. – Он же тебя просто не переваривает.

— Ну… свою жизнь он ценит все-таки больше, чем ненависть ко мне, – улыбнулся некромант. – К тому же, кроме меня никто не сможет спасти всех этих больных.

Ирис приподняла бровь, взгляд стал цепким, проникающим в само естество. Она встала и отступила к окну, скрестив руки. Её взор устремился в умирающий свет заката. Тепло солнца легло на её лицо медным отблеском, очертив скулы и изгиб губ.

— Можешь не лечить меня этими байками, Эйдан. Я прекрасно понимаю, что всё это – твоих рук дело.

Эйдан поднялся. Он внимательно смотрел на её силуэт у окна – лёгкий, обрисованный сиянием, как образ на витраже.

— Даже если и так… То все это не зря. Уже с завтрашнего дня отношение к магам начнёт меняться.

— Умирают невинные…

Он не ответил сразу. Подошёл ближе и остановился всего в полуметре от неё.

— Чтобы вырастить семя свободы, нужно посадить его на поле безымянных трупов. К тому же хуже было бы, если подобная зараза появилась по собственной воле. И не окажись меня рядом, от незнания погибло бы в десятки раз больше людей.

— Мы договаривались, что ты будешь честен со мной, – прошептала она.

— И я честен. Я утаил лишь то, что тебя не касается. Я не хотел, чтобы ты себя как-то винила в этих смертях. Поэтому этот груз я буду нести один.

Ирис повернулась к нему, её взгляд стал тяжелее. В нём не было злости, только усталость и тень разочарования. Казалось, за последние дни её силы были на исходе, но сейчас что-то внутри дало трещину. Она смотрела на Эйдана, словно видела его впервые. Перед ней стоял человек, способный обернуть мир в хаос, – тот, кто говорил о жертвах как о неизбежной цене, которую он готов заплатить ради воплощения своей цели. Слова застряли в горле, не желая становиться упрёком или обвинением. В груди всё сжималось от боли – не только за тех, кто умер, но и за то, что было между ними. Что-то тонкое и хрупкое, что сейчас разрушилось.