Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 63 – Юлия Стешенко

И тут же поднялся, деловито одергивая полы куртки. Ива вдохнула. Выдохнула. Закрыла глаза, собираясь с духом.

Ну? Ты же хотела расследования и тайны? Вот расследования и тайны! Вперед!

— Пошли, – тоскливо согласилась она.

Ритуал к этому времени уже закончился. Жрец деловито собирал свое барахло со стола, раскладывая его по кошелям, мешочкам и сумочкам. Служанки уже притащили завернутые в чистые тряпицы лепешки, кусок ветчины и что-то в небольшой деревянной кадушечке – то ли неизбывную, как герпес, квашеную капусту, то ли еще какой-то местный деликатес. Жрец осмотрел подношения, небрежно кивнул и обернулся к Фульниру. Тот, сморщившись, словно разгрыз лимон, протянул ему небольшой кусочек серебра.

Ну какой смысл рубить на куски драгоценный металл? Почему не сделать монеты? Очевидное же решение. И вроде бы местным известное – Ива видела в монистах у девушек серебряные и золотые монетки, просверленные и подвешенные на ниточки. То есть аборигены во время набегов сталкивались со стандартизированными платежными средствами, но никаких выводов не делали. Удивительные люди!

Подбросив серебряный руб в ладони, жрец опустил его в кошель, кивнул на прощание Торвальду, снова проигнорировав Иву, и вышел за дверь.

Это потому, что она женщина? Или потому, что она чужачка? А может, и то и другое…

— Фульнир, мне нужно осмотреть тело, – сразу же взял быка за рога Торвальд.

— Не насмотрелся еще? Уже обряд провели, сейчас пеленальное полотно готовить будем, – недовольно насупился Фульнир.

— Обожди немного с пеленанием. Дай мне пару минут, – обойдя его, Торвальд взял со стола светильник. Фульнир хотел было возмутиться, даже вскинул руку, чтобы ухватить его за плечо, но передумал. Набычился, сжал челюсти и отошел.

Наверное, это говорило в пользу Фульнира. Он же не препятствует поиску улик.

А может, и нет. Может, Фульнир знает, что Торвальд ничего не найдет. Потому что сам нанес одну-единственную рану.

Ива осторожно, бочком, приблизилась к телу.

— Вот, держи. Посвети, – Торвальд сунул ей в руку чадящую плошку. – Давай сюда, левее. Пониже, не видно же ничего, тень падает!

Он сноровисто ощупал куртку покойника, расстегнул пояс, задрал жесткую, черную от крови рубаху. Ива скользнула взглядом по открывшейся картине. Голова закружилась, рот мгновенно наполнился кислой слюной, а желудок свернулся в узел.

Господи, ну на кой хрен она в это ввязалась? Какие убийства? Какие расследования?! Сидела бы дома, готовила бы расчеты маноемкости, а не покойников, зверем траченных, разглядывала.

— Нет. Не вижу ран. Сейчас… Отвернись, – Торвальд потянул вниз грязные, изорванные штаны, и Ива поспешно отвела взгляд. Не от излишней стеснительности – голых мужчин ей видать доводилось. Но живых! И не тронутых разложением! – На ногах тоже вроде бы ничего… Насколько здесь что-то разобрать можно, – в голосе Торвальда чувствовалось сомнение.

— А что там должно быть? Я думала, бьют в живот или в грудь.

— Шутишь? Если человеку бедро перерубить, он за минуту кровью истечет. Или вот в пах ударить, скажем. Но раны от этого не маленькие – такие, я думаю, все-таки были бы видны. А вот с животом непонятно… Пожрали его сильно, – раздался шелест, тяжелый приглушенный стук перемещаемого тела. – Все, можешь смотреть. Я надел штаны, – объявил Торвальд. – Знаешь, я одного не пойму… Хагни ведь не худым был. Крепкий такой парень, здоровый, с животом… Почему у него нутряного жира сейчас нет? Звери плоть проели, и я…