Книга Шесть соток волшебства, страница 16 – Юлия Стешенко

— Обои я перекрашу в белый. Не хочу говорить плохо о вкусах бабушки Дуни, но этот розовый с блестками… Как будто архитектор, который всю жизнь проектировал хрущевки, попытался построить домик для Барби.

— А белый — это больница.

— Значит, в молочный. Или слоновая кость. И убрать эту кошмарную рыжую краску с пола. Как думаешь, в городе есть циклевщик?

— Попробую поискать. Но, честно говоря, не вижу смысла. Доски ровные, эмаль лежит хорошо, без сколов. Просто перекрась в другой цвет — сэкономишь и время, и деньги.

— Думаешь? А если не возьмется?

— Почему не возьмется? Обычная алкидная эмаль, — наклонившись, Ярослав ковырнул краску ногтем. — Все отлично возьмется, только поверхность обезжирить не забудь.

— Помою с «Фейри».

— Нет, «Фейри» тут не годится. Мало ли что на этот пол проливали, — Ярослав скептически оглядел старенькую кухню. — Купи нормальный обезжириватель, он стоит сотку за литр. А с мебелью что собираешься делать? Новую купишь?

— Нет. Перекрашу. Сейчас покажу, — поражаясь сама себе, Инга метнулась за ноутбуком. — Вот, я сохранила себе картинки. По типу такого сделаю.

Потом, уже лежа в кровати, Инга пыталась понять: почему она, собственно, вывалила всю эту чушь на совершенно незнакомого человека? Откуда такая внезапная разговорчивость? Покраска обоев, новые занавески, полочка в ванную дурацкая… Бесчисленные и бессмысленные детали, которые имели значение только для Инги. С какого дьявола она вдруг решила, что эти откровения кому-то нужны? Интересны? Уместны? Оправданны?

А с такого, что Ярослав слушал. И отвечал. Он вел себя так, словно действительно интересовался планами и желаниями Инги: обдумывал варианты, рассматривал картинки в «Пинтересте», что-то критиковал, что-то советовал… Ярославу было не все равно. И это удивительным образом сближало.

Глава 9 Сугроб. Или Жасмин

Оранжевый кружочек в чате с Олегом уже почти не пугал. Не радовал, конечно, но и отводить взгляд, торопливо пролистывая список контактов, Инга не стала. Погипнотизировав кружочек взглядом, она навела курсор на подпись «Олеженька» и щелкнула мышкой.

«Привет. Ты уже неделю меня игноришь. Я был не прав, понимаю — но напиши хотя бы, что ты в порядке. Я беспокоюсь».

Прикусив губу, Инга застыла, вперившись в экран.

Он был не прав. Вот, значит, как это называется. Трахать какую-то девицу в их новенькой, совместно выбранной двуспальной кровати — это, оказывается, «я был не прав».

А если не прав, то, наверное, лев.

Так вот откуда взялось «сходить налево»! Наверное. Может быть.

А может, и нет.

Какие же странные мысли временами приходят в голову.

«Я в порядке, — медленно напечатала Инга. — Не беспокойся».

Напечатала — и поняла, что почти не соврала. Воспоминания об увиденном еще ранили, теперь это был не ножевой удар, а всего лишь ментальный аналог разбитого об ступеньку колена. Да, больно. Да, хочется заплакать. Но жить можно. И даже, в общем-то, неплохо жить.

Решительно свернув окошко телеги, Инга открыла «Озон» — и рухнула в пучины безумия. Шторы и новое покрывало, полотенца и крохотные подушки-думочки, яркие, как фруктовые леденцы… Когда Инга опомнилась, корзина ломилась от бессмысленной, но совершенно очаровательной ерунды.

А какого, собственно, дьявола?