Книга Шесть соток волшебства, страница 50 – Юлия Стешенко

А может, и вообще ничей.

Порча, свивающаяся коконом вокруг мальчика, была плотной, как водолазный костюм, и монолитной, как бункер. Казалось, она вросла в тело, стала его естественным продолжением — так, словно родилась вместе с ребенком, росла с ним… И собирается с ним умереть.

— Вот. Выпей, — дробно перекрестив, Инга протянула Саньке заговоренную воду. — На какое-то время это его поддержит. А потом… я попробую что-нибудь придумать.

— Значит, вы не знаете, что делать? — голос у Натальи был тихим и безнадежным.

— Пока нет. Но мы только начали! — изобразила оптимистичную улыбку Инга. Наталья ей не поверила, но покорно улыбнулась в ответ. Как заложник, не желающий злить террориста.

Глава 23 Кладбищенский гость

Чем дольше Инга думала о сложившейся ситуации, тем меньше в ней оставалось уверенности.

Потому что на самом деле Вячеслав не сделал ничего плохого. Имел все возможности — но не сделал.

И он не врал, выгораживая себя. Мог ведь не рассказывать, что должен убить Ингу. И про секс мог не рассказывать. Ограничился бы сокращенной версией: бабка подняла, что делать дальше, не знаю, вот он я, весь такой несчастный и беспомощный.

Инга приняла бы эту куцую, обрезанную правду. Даже не заподозрила бы подвоха — потому что хотела верить Вячеславу. Да какое там хотела! Она и сейчас хочет. Вот, сидит, придумывает причины, по которым кошмар не нужно считать кошмаром.

Инга покосилась на часы. Половина девятого. Обычно Вячеслав в это время уже пил на кухне кофе и рассказывал какую-то ерунду про парней со смены.

Врал.

Обычно в это время Вячеслав уже врал.

Хотя… А что ему было рассказывать? Как умер? Как из могилы поднялся?

Ну и не то чтобы совсем врал… Вспоминал, наверное. Он же явно работал на этом заводе раньше — слишком много деталей, слишком много мелких, незаметных штришков, который складываются в единый и живой образ. Просто Вячеслав рассказывал не то, что произошло сегодня, а то, что произошло три месяца назад. А значит, врал он только о сроках.

Ну и о том, что все еще жив. Ну да, ну да.

Без пятнадцати девять. На улице уже темнеет, на синем небе проглядывают тусклые искры звезд. Если бы Вячеслав хотел прийти, он давно был бы здесь.

И не надо было для этого целые сутки ждать. Вячеслав мог прийти еще вчера, ему ведь ничего не мешало. Запертая дверь… Боже, какой идиотизм! Наверняка бабка оставила любимому внучку ключ. А если не оставила, всегда можно выбить окно. У Инги последний на улице дом, соседи только с одной стороны, и вряд ли они услышат крики о помощи.

При условии, что Инга успеет закричать.

Вячеслав мог забраться в дом прямо вчера.

А Инга могла прямо вчера уехать. Взять деньги, ключи, документы, сесть в машину и сбежать из Зареченска к чертовой матери. Да, при этом она потеряет право наследования. Но не помирать же из-за двух миллионов рублей, а дороже этот домишко вряд ли продашь.

Почему Вячеслав не попытался ее убить?

Почему Инга даже не подумала о том, что можно уехать?

Подчиняясь мгновенному импульсу, Инга вышла из дома. Остывающая земля выдыхала накопленный за день жар, и сумеречный воздух был сладким от аромата вечерниц. В сумерках смутно темнели шеренги помидоров, а огурцы на шпалерах превратились в непроходимую полосу препятствий. Медленно, неуверенно Инга прошла через огород, на секунду остановилась у калитки и отодвинула защелку.