Книга Шесть соток волшебства, страница 91 – Юлия Стешенко

— Нет, спасибо. Я только стены перекрасила и шторы обновила, — сразу же открестилась Инга.

— Вот и молодец, вот и правильно. Пусть дом будет таким же, как при бабушке — это ведь тоже память. А чтобы хозяйкой себя почувствовать, достаточно обои переклеить и мебель передвинуть.

На мгновение Ингу охватило чудовищное, неодолимое желание вывалить все, что она думает о чудной бабушке и о доброй памяти. Сжав челюсти, она глубоко вдохнула, выдохнула, дожидаясь, когда уляжется слепая волна ярости, а потом вежливо улыбнулась.

— Вы совершенно правы, Динара Тагировна. Память — это очень важно.

Когда из-за деревьев выглянула красно-коричневая сталинка, еще хранящая следы былого величия, Динара Тагировна вдруг остановилась. Цепко ухватив Ингу за локоть, она пригнулась и выглянула из-за кустов во двор.

— Алиночка, ну-ка сходи, посмотри.

Молча кивнув, девочка медленно двинулась по дорожке, настороженная, как разведчик на боевом задании.

— Простите, а что… — начала было Инга, но Динара Тагировна приложила палец к губам.

— Тс-с-с-с!

Инга послушно замолчала. Через пару минут раздался дробный топоток. Алина вернулась почти бегом, вспотевшая и запыхавшаяся.

— Он там! В беседке сидит! Он там!

— Вот неудача… — вздохнув, Динара Тагировна протянула Алине свою сумочку, присела и потянула к себе собаку. — Иди сюда, Маркизочка, вот так, иди сюда.

Собачка, невнятно хрюкнув, растопырила короткие лапы, морда у нее сделалась тоскливая и обреченная, как у Достоевского со школьных портретов. Подхватив собаку на руки, Динара Тагировна с усилием выпрямилась и замерла, хватая ртом воздух. — Ох, какая же ты тяжелая, Маркизочка. Как же ты хорошо кушаешь.

— Простите, но что происходит? — не выдержала Инга. Динара Тагировна только глотнула воздух, беспомощно моргая черными персидскими очами.

— Это все дядя Валера, — неожиданно ответила Алина. — Дядя Валера собак не любит.

— И что?

— Он будет ругаться. Если собака по двору идет, дядя Валера всегда кричит, а Пуфеля на прошлой неделе палкой ударил. Бабушка Галя три раза потом Пуфеля в собачью больницу водила.

— О… Вот как, — растерялась Инга. — А жаловаться вы пробовали? Заявление в полицию написать?

— Да какое заявление… У Валеры сват — начальник ГОВД. Тут хоть жалуйся, хоть не жалуйся… — Динара Тагировна глубоко вздохнула, сурово нахмурила брови и двинулась к дому, как «Титаник» на айсберг. Инга и Алина следовали в фарватере, нервно сжимая в руках сумочки. На подступах к беседке Динара Тагировна ускорилась, шумно и прерывисто дыша, подошвы ее плоских туфель звонко шлепали по асфальту. Но миновать засаду не удалось.

— Опять собаки! — трубно возопил дядя Валера, вываливаясь во двор. Огромный, рыхлый и складчатый, он походил на гору непропеченного теста. Солнечные блики мерцали на лысой и гладкой, как страусиное яйцо, голове. — Опять собаки! Это же двор! Общественная территория! Здесь не должно быть собак!

— Сволочей здесь быть не должно, — прошипела под нос Динара Тагировна, еще ускоряя шаг, но дядя Валера не отставал. Громко топоча, он несся наперерез, возмущенно восклицая и потрясая пудовыми кулаками. Около подъезда траектории все-таки пересеклись, и дядя Валера навис над Динарой Тагировной, как Моби Дик над утлой лодчонкой.

— Сколько можно загаживать двор! Все в собачьем дерьме, ступить негде! Дети в песочнице играются и какашки выкапывают!