Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 38 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

И мучительно покраснел, устыдившись собственной слабости. Хизер вполне его понимала. Уступать мгновенному соблазну так стыдно… Но так приятно.

Иногда просто нельзя удержаться.

Идея закадрить новенькую учительницу уже не казалась такой удачной и обрастала существенными, может быть, даже непреодолимыми трудностями. Деверли мало походила на знакомых Алексу девушек — милых, общительных, привычных до сонной зевоты. Не походила она и на молоденьких преподавательниц, робеющих перед студентами и не умеющих поставить себя. Та же Бишоп — умная, компетентная, но катастрофически безвольная. Не осознающая того простого факта, что учитель не просто может — обязан быть выше ученика. Обязан принуждать к занятиям и дисциплине. Если ты не можешь этого сделать — значит, хреновый ты педагог.

Алекс учился не потому, что этого требовали преподаватели. Просто он был Каррингтон — а значит, он должен быть первым. Ну и отец. Еще был отец, который смотрел табель об успеваемости и морщился, спотыкаясь глазами на четверках. Генерал Каррингтон требовал от подчиненных усердия и исполнительности. И не одобрял излишней инициативы.

Просто сделай то, что тебе поручили. И сделай это отлично.

Вполне разумный подход, если задуматься. Только так и можно поддерживать в подчиненных старательность и дисциплину.

— Значит, вы изучали динамические линзы самостоятельно? — Деверли тактично дождалась, пока остальные студенты уйдут, и Алекс был ей за это благодарен. С динамическими линзами получалось хреново, и Алекс не испытывал ни малейшего желания позориться перед всей группой. А еще ведь будут нотации о самоуверенных студентах, без спроса влезающих в области, слишком для них сложные. И получающих заведомо провальный результат.

— Покажите еще раз, как вы перемещаете линзу, — Деверли уселась на обломок кирпичной стены, даже не обмахнув его от пыли. Алекс непроизвольно поморщился и тут же одернул себя.

— Сейчас.

Шепотом проговорив короткую формулу, он выполнил жестовую комбинацию, свел руки, а когда развел — между ладонями глянцево колыхалась полупрозрачная линза, вспыхивая в солнечных лучах всеми цветами побежалости. Осторожно, стараясь не шевелить руками, Алекс начал поворачиваться, увлекая за собой маленький, а потому легко управляемый щит. Пленка подрагивала, шла мелкой рябью, но послушно смещалась в сторону.

— Увеличьте площадь щита. Теперь уменьшите. Вправо. Влево. Резче. Еще резче! Вверх! Быстрее!

С трудом стабилизировав гудящую от напряжения линзу, Алекс слизнул пот с верхней губы.

— Я не могу быстрее. Если ускорюсь, щит лопнет.

Признаваться в этом было мучительно стыдно, но выхода не было. Алекс уже подошел к порогу своих возможностей. А значит, в любом случае облажался.

— Конечно, лопнет,— неожиданно улыбнулась Деверли. — Я же этого и добиваюсь. Чтобы исправить ошибки, сначала нужно их выявить. Поэтому давайте еще раз: вниз! Быстро! Влево! Вправо! Оборот! Резче, быстрее, еще оборот!

Не выдержав издевательства, линза хрустнула и осыпалась, болезненно толкнув в ладони отдачей.

— Черт! — раздраженно встряхнул руками Алекс. — Зар-р-раза!

И опомнился.

— Прошу прощения. Сейчас я попробую еще раз.

— Не нужно, — встав, Деверли подошла вплотную и взяла его за руку. Алекс открыл рот — и тут же захлопнул. Динамические линзы в качестве любовной прелюдии были странным выбором — но кто он такой, чтобы осуждать чужие вкусы?