Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 45 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

Дверь закрылась.

В классе воцарилась гробовая тишина.

Кавалеристка открыла журнал, закрыла, взяла мелок, положила, открыла коробку с ингредиентами и закрыла.

— Вы… — она глубоко, со свистом вздохнула, сцепила в замок унизанные кольцами пальцы. — Вы… вы взрослые люди и должны понимать, какие предметы по-настоящему важны. Я не могу запретить вам всякий там бег… музицирование… бальные танцы. Но вы должны понимать! — неожиданно взвизгнула Кавалеристка. — И делать выводы! Надеюсь, завтра вы все будете присутствовать на занятиях. Мы будем разбирать важные вопросы. Они обязательно будут в экзаменационных билетах. Если вы хотите получить высокий выпускной балл… Надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

— Уже сделали! — радостно выкрикнул с места Падди. — Парни, у кого есть запасные штаны? Не могу же я в форменных брюках бегать.

— А твои где? — заинтересовался Элвин.

— А мои треснули. По шву. Вот тут, — Падди многозначительно указал под парту. — Где тесно, там и рвется!

— Тихо! — оглушительно взвизгнула Кавалеристка и грохнула журналом о стол.

* Gluteus Maximus - большая ягодичная мышца. То бишь жопа.

Прюитт перехватил Хизер после завтрака. То загадочно округляя глаза, то нервно подмигивая, он ухватил Хизер под локоток и увлек в сторону, к пустующей в это время курительной комнате.

— Вы что, с ума сошли? — свистящим шепотом выдохнул Прюитт, захлопнув дверь. — Так же нельзя!

— Как именно? — не поняла Хизер. — Класть джем в чай? Ну да, это странная привычка, готова признать…

— Да причем тут чай! Я про ваши занятия бегом! Зачем вам это понадобилось? — приоткрыв дверь, Прюитт быстро выглянул из нее, как испуганный заяц из норы, и тут же снова захлопнул. — Вы увели у Кава… черт, простите. У Кингдон-Куч утренние лекции! Кавалеристка этого не простит!

Хизер быстренько перебрала в памяти все свои прегрешения, но требуемого не обнаружила.

— Я не уводила! Это же факультатив. У Кингдон-Куч остаются ее часы, просто на лекции будет меньше людей. На оплате, насколько я знаю, это не сказывается.

— Да не в оплате же дело! Это вопрос принципа. Кингдон-Куч настаивает на стопроцентной посещаемости.

— Знавала я как-то одного господина — так он на мухоморах настаивал… Исключительной убойности выпивка получалась, — доверительно поделилась Хизер. И, получив в ответ недоуменный взгляд, пояснила. — Как и на чем настаивать — это сугубо личный вопрос. Кингдон-Куч может настаивать на посещаемости, на колонизации Антарктиды, на смене правящей династии. Может настаивать на том, что она — реинкарнация Изольды Златокудрой, и хватать за филейные части каждого встречного Тристана. Но какое отношение к этому имею я — и прочие элементы объективной реальности?

— Прямое! — щелкнув исцарапанным портсигаром, Прюитт вытащил дешевенькую сигаретку, прикурил и тяжело опустился на диван. — Самое, простите, прямое. — Не желаете? — осознав промах, он протянул портсигар Хизер, но та покачала головой. — И правильно. Папиросы у меня преотвратнейшие. Раньше я «Черного капитана» курил, но потом часы урезали, факультативы отменили… — Прюитт тяжело вздохнул. — Если вы не хотите такой же участи — не связывайтесь с Кингдон-Куч.

— Хм. Неожиданно, — Хизер, усевшись поудобнее, пристроила под спину подушку. Слежавшийся ворс в диване ощущался твердокаменными слитками — как будто высиживаешь кладку драконьих яиц. — А Стэндиш не предупреждал меня о подобных последствиях.