Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 52 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

— Т-с-с. Давайте отойдем еще немного. К вон тому падубу, скажем.

— Почему нет? — Хизер, свернув с тропинки, двинулась к дереву напрямик, прокладывая путь сквозь траву. Сухие жесткие стебли бессильно хлестали ее по ботфортам, осыпаясь на черную кожу тусклой ржавчиной перепревших семян. Сюзанн двигалась за ней, аккуратно подобрав шерстяную юбку. Обойдя высоченный падуб, Хизер остановилась с подветренной стороны, прислонилась спиной к дереву и подняла голову. В глянцевой темно-зеленой листве виднелись кляксы ягод, бурые, как запекшаяся кровь. — И что же вы хотели сказать?

— Каррингтон-младший действительно за вами ухаживает? — Сюзанн так истомилась любопытством, что на прелюдии у нее просто не осталось сил. — Мардж, служанка, рассказывала… Такое рассказывала! Каррингтон действительно пытался залезть к вам в окно с розой в зубах?

Хизер представила себе эту картину — и с сожалением покачала головой.

— Увы, нет. Хотя я с большим удовольствием поглазела бы на представление.

— Нет? — Сюзанн тоскливо вздохнула. — А Мардж говорила, что Каррингтон прошел по карнизу, цепляясь за кладку, и сжимал в зубах пунцовую розу… Он постучался к вам в окно и начал читать стихи. Что-то ужасно романтичное, про любовь и звезды. Но вы, блюдя честь преподавателя, не открыли, и Каррингтон вынужден был спуститься по ветвям плюща.

— Как же Каррингтон читал мне стихи, если у него в зубах была роза? — логично возразила Хизер. Сюзанн, раздосадованная собственным невниманием, поморщилась. — Да у меня и плюща-то под окном нет, — забила последний гвоздь в гроб зарождающейся легенды Хизер.

— Жаль… А Мардж так красиво рассказывала! Как в романах… Наверное, и в гимнастическом зале Каррингтон не раздевался?

— Зачем? — вытаращилась на собеседницу Хизер.

— Ну как же… Чтобы на вас впечатление произвести. Мардж рассказывала, что Каррингтон снял рубашку и в таком виде подтягивался — целых сто раз.

Хизер печально развела руками.

— И снова увы. Каррингтон был в рубашке, и подтянулся он раз двадцать, не больше.

— Эх… — на лице Сюзанн проступило искреннее разочарование. — Как жаль. Девочки видели Каррингтона в душевой. Исключительное, говорят, зрелище…

— Вполне вероятно. Судя по тому, что я наблюдала, парень действительно в отличной форме.

— О, вы заметили? — лукаво стрельнула глазами Сюзанн.

— Трудно не заметить то, что тебе буквально суют в лицо.

— Это потому, что вы ему нравитесь!

— Это потому, что Каррингтон постоянно выпендривается. Этот парень даже поссать не может без того, чтобы не продемонстрировать всем, что у него струя самая мощная. Простите, — покаянно вскинула руки Хизер. Сюзанн, мучительно покраснев, беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на песок рыба. Совладав, наконец-то, с собой, она шумно вздохнула, потрясла головой и пригладила волосы.

— Да. Это, конечно, ужасно грубо — но вы совершенно правы. Каррингтон действительно любит… выпендриваться. Поэтому, наверное, и записался на ваши дополнительные занятия. Но будьте осторожны. Генералу Каррингтону это наверняка не понравится. На вашем месте я бы под благовидным предлогом убрала парня из группы. Пока папочка не вмешался.

— Спасибо за совет. Я это обдумаю, — Хизер, отвернувшись, подставила лицо холодному ветру.

Солнце, скатившись до края горизонта, зависло над ним мучительно-красной каплей. Прозрачные облака, впитав этот тревожный цвет, налились фиолетовым и розовым, а небо обрело удивительный оттенок розовой лаванды, постепенно светлеющий к востоку, перетекая в нежно-персиковый, лиловый и, наконец, густой фиолетовый.