Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 185 – Юлия Стешенко

Рядом – ручка и раскрытый блокнот. Страницы исписаны круглым почерком, так похожим на печатные буквы: ровные строчки, пункты и подпункты, аккуратные квадратики схем.

Делла сняла с кресла потрепанную клетчатую рубашку, поднесла к лицу и глубоко вдохнула: кофе, безликий «морской» лосьон и теплый запах тела. Стэн.

Да какого хера?! Не в кругосветку же он отчалил!

Решительно мотнув головой, Делла вернула рубашку на кресло, отодвинула в сторону блокнот и разложила бланки с отчетами. Руководство желало узнать все возможные точки зрения по делу Дагомари – пришло время удовлетворить это страстное желание.

Начав с объективного анализа диспозиции, Делла перешла к субъективному описанию подвигов стражей. Тут правило было только одно: чем круче, тем лучше. Может, хоть кому-нибудь премию выпишут. А что детали не совпадают – ну кто те детали в пылу боя запоминал?

В последнем абзаце Делла детально, со вкусом описала все дефекты защитного купола и ошибки его создателей – и несколько увлеклась. Замечания вроде «плотность и насыщенность силового поля наводят на мысли, что в руках у создателя была не палочка, а кривой деревянный самотык» пришлось удалять, вписывая на их место социально приемлемые формулировки.

Закончив с первым отчетом, Делла устало потянулась и посмотрела на часы. Без двадцати семь. Стэн точно уже доехал, даже с учетом возможных пробок. Поколебавшись, она вытащила из ящика телефон и отлевитировала его за окно, уложив на широкую ветку платана. Не то чтобы Делла ждала новостей. Просто на всякий случай.

Зависшая в воздухе нокия затрепыхалась и судорожно замигала экраном.

— Чтоб тебя Азатот ебал, - охнула Делла и дернула телефон в дом, попутно нашаривая палочку. Если в доме Паттерсонов произошло нечто, требующее такого количества текста – возможно, оно потребует еще и магии.

Делла открыла первое сообщение.

17.58 «Ебучие пробки. Двадцать минут на Брон-Ривер проторчал перед развязкой. Интересно, прочитаешь ты это или нет?».

— Какого хрена? – вопросила Делла в пространство.

18.34 «Доедаем барбекю. Да, оно все еще здесь».

18.47 «Ты включила телефон! Ты ж моя лапочка!»

Беззвучно выругавшись, Делла отложила палочку и снова вышвырнула нокию на улицу.

19.02 «Сказал папе, что мы будем жить вместе. Папа в ахуе».

19.13 «ПАПА СПРОСИЛ, НЕ ТОРОПИМСЯ ЛИ МЫ! Я в ахуе».

Втянувшись в странный цикл, Делла левитировала телефон туда-сюда, увлеченная репортажем с места событий.

19.17 «Папа нервничает».

19.26 «Нервничает».

19.31 «Сука. Все еще нервничает».

19. 42 «Теперь и я нервничаю!».

Ничего. Ничего. Ничего.

20.03 «СУКАбЯДЬ не понмаю людей. Жить с чловеком ответственность надо все взвесит, а стрелять в человека нормально вот автомат, ты справишся!!!!!!!».

Делла осторожно, как танатический артефакт, положила телефон на стол и пересчитала ошибки. Погладила кошку. Прочитала сообщение еще раз – и снова пересчитала ошибки. Отправила нокию на улицу.

Ничего. Ничего. Ничего.

«Что у тебя с…» - начала набирать Делла, но экран мигнул и погас. Короткой вспышки телефонной активности хватало для того, чтобы прочесть сообщение – но не для того, чтобы его напечатать. Ругнувшись, Делла набросила на плечи пропахшую Стэном рубашку и выскочила на улицу. Уже на пороге она сообразила, что выперлась в тапках-енотах, но возвращаться не стала. Жестом расчистив тропинку в снегу, Делла отошла на сотню футов и включила телефон.