Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 198 – Юлия Стешенко

Ага-ага!

Стэн не мог оторваться, не мог посмотреть, что происходит с Деллой, и это было пиздец как неудобно. Как будто впервые М-4 с закрытыми глазами собираешь. Но старательность – мать успеха, и Стэн удвоил усилия. Он нежно посасывал клитор, давал Делле время на передышку, описывая языком круги, и снова сосал, лизал и сосал. Челюсть начала ныть, шея затекла, а напряженный член упирался в матрас, колючий и жесткий как пиздец. Но Делла стонала и вскрикивала, хватала его за волосы беспорядочными, отчаянными движениями, как утопающий хватается за случайно подвернувшийся кусок пенопласта – и ради такого Стэн готов был терпеть.

Скользнув языком ниже, он погладил пульсирующие края влагалища и скользнул внутрь.

— АУ БЛЯДЬ! – выгнулась дугой Делла, чуть не вломив ему пяткой по уху. – Стэн!

— Угум, - ответил он и повторил маневр. И еще раз. И еще. Делла вскрикивала в голос и цеплялась за матрас так, что чехол трещал.

— О, боги, мать твою, Стэн! Пожалуйста!

Ну, если леди просит…

В порнухе мужики подлизывали телкам с таким энтузиазмом, будто собирались выгрызть у них вагину, но сейчас это казалось совершенно неправильным. И все-таки надо было что-то добавить. Например, пальцы. Перепачканный в слюне и смазке по уши, Стэн перенес вес на локоть, освободив вторую руку. Ритмично облизывая клитор, он сунул в Деллу два пальца, сосредоточив усилия там, где на картинке располагалась точка G. По мнению большинства экспертов несуществующая – но Делла взвыла и врезала кулаками по многострадальному матрасу. Стэн синхронизировал движения: трахал пальцами и ласкал языком, будто толкал качели – циклично и равномерно. Делла вцепилась ему в волосы, задавая ритм, и это было до странного приятно – и очень удобно. Подчиняясь коротким судорожным рывкам, Стэн ускорился, вгоняя пальцы глубоко и жестко. Челюсть болела, язык онемел, плечо затекло так, что ощущалось холодной каменной глыбой – но какая, нахер, разница?

Делла закричала, судорожно сжалась вокруг его пальцев, застыла и обмякла, безвольно раскинув ноги. Коротко поцеловав ее напоследок, Стэн поднялся на колени, додрочил себе в несколько движений и кончил, забрызгав спермой живот и бедра.

— Ой, бля, - обозрел он масштаб разрушений. Под Деллой – влажное пятно, там, где член терся о чехол – размазанные следы предэякулята, и вишенкой на коктейле – сперма. – Матрасу хана.

— Нирмала, - вяло шевельнула пальцами Делла. Пятна исчезли.

— Делл!

— Даже не начинай. Тут магии пол чайных ложки, никто и не почувствовал. Ложись, - похлопала по подушке Делла, и Стэн, утратив и без того невеликий запал, сполз на кровать. Матрас без простыни был слишком гладким, через наволочку пробивалось острое перо, а одеяло почему-то воняло кошачьим кормом. Но Стэну было похер. Подтянув поближе Деллу, он уперся подбородком в растрепанную макушку, закрыл глаза и сразу же полетел в сон – как с вышки в голубую прохладную воду.

За дверью возмущенно бубнила изгнанная из спальни Мелочь.

В кабинет Делла влетела первой – яркая, энергичная и шумная, как стая щеглов. Сунув в руки Манкелю стакан кофе и булочку, она уселась на стол, жизнерадостно болтая ногами. Стэн воспользовался более традиционным методом – и сел на стул, с облегчением откинувшись на спинку. Чертов крестец опять ломило, как будто по заднице монтировкой переебали.