Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 236 – Юлия Стешенко

— Ох нихера себе! Паттерсон, ты только глянь! Нифиговую тему вы, артефакторы, нарыли.

В центре комнаты возвышалась гора из коровьих черепов. Очищенные от плоти и отполированные, они молочно блестели в желтоватом свете ламп. Стэн окинул некротическую пирамиду равнодушным взглядом.

— Сигиль вокруг алтаря они кровью рисовали. Готов поспорить, что не коровьей, — возбужденно размахивал руками страж Швагмайер. — А это что в перекрестке лучей? Монеты, что ли? Никогда таких не видел. Паттерсон, ты что-нибудь об этом знаешь?

— Нет. Я не маг, — тусклым голосом повторил Стэн. — У Манкеля спросите.

— Спросим, обязательно спросим. Слушай, Паттерсон, а ты не знаешь, что здесь за ритуал проходил? Ну хоть в общих чертах.

Швагмайера мелко потряхивало от азарта. Он метался вокруг алтаря, как кобель вокруг течной суки, и Стэн никак не мог отделаться от ощущения, что сейчас страж с размаху сиганет в черепа ласточкой.

— Слушай, Швагмайер. Ты хотел, что я тебе рассказал то, что помню? Так завались и слушай. А если нет, я прямо сейчас разворачиваюсь и в госпиталь еду.

С видимым сожалением страж отвернулся от груды костей.

— Извини, Паттерсон. Рассказывай.

Остаток событий Стэн утрамбовал в пять минут. Разговор с Твардзиком он свел к основным тезисам, из-за чего получилось, что дерево посреди комнаты выросло просто так, без особых причин. Наверное, Швагмайер заметил в рассказе Стэна достаточно дыр, но задавать уточняющие вопросы не стал. Коротко поблагодарив его, страж протянул руку.

— Ты после телепортации блевать не будешь?

— Пока что не блевал.

Швагмайер швырнул на пол камушек, подхватил Стэна под локоть и шагнул в растекшуюся по полу лужу света. Реальность свернулась в тугую спираль, подхватила Стэна и завертела, раскручивая, как мышь в центрифуге. В глазах потемнело, содержимое желудка ударило в небо, залив кислой горечью рот. Когда вселенная, взбрыкнув, остановилась, Стэн пошатнулся и сел на зеленый больничный пол.

— Блядь. У Деллы мягче было.

— Это как с вождением. Индивидуальный почерк, — объяснил страж. — Чего вытаращился? У меня родители из Большого города, я машину с четырнадцати лет вожу. Тебя провести к регистратуре или сам справишься?

— Справлюсь. Иди… расследуй, — мотнул головой Стэн и осторожно, по стеночке поднялся. Пол еще качался, как лодка на волнах, но девятибалльный шторм сменился легким бризом, а чрез несколько шагов — полным штилем.

Сглотнув кислую слюну, Стэн сделал осторожный шаг, потом еще один, еще — и направился к стойке регистратуры.

— Как это — нельзя?!

Возмущенный вопль Стэна заметался по громадному холлу, отпрыгивая от стен, как мячик.

— Мистер Паттерсон, доступ в палату разрешен только членам семьи, — виновато улыбнулась темнокожая медсестра.

— А я кто? Мы живем вместе!

— Значит, вы друг.

— При чем здесь дружба? Мы же… Мы же… — Стэн запнулся, подыскивая правильные слова. Любовники? Сожители? Партнеры?

— Вот. Вы сами все понимаете. Извините, мы не можем вас пропустить. Но я расскажу все, что знаю, — перегнулась к нему через стойку девушка. Глаза у нее были огромные, влажные и темные, как черный бархат. — Операция прошла успешно, мисс Ругер отлично себя чувствует. Сейчас она в стазисе, так что заходить в палату смысла нет. Вы даже дотронуться до нее не сможете. А если все равно придется через силовое поле смотреть — так почему бы не посмотреть через стекло? Я проведу вас, если пообещаете не делать глупостей.