Онлайн книга «И в болезни, и в здравии, и на подоконнике»
|
Стэн кивнул, и медсестра выскользнула из-за стойки. Они поднялись по знакомой широкой лестнице, прошли коридором, пропитанным запахом горьких трав. Перед дверью с номером сорок два девушка остановилась. — Вот. Движением палочки она раздвинула задернутые с той стороны шторы. Стэн уперся ладонями в окно, оставляя на нем грязные следы. Отсюда лежащая на кровати Делла казалась маленькой и чудовищно одинокой. Стэн прижался лбом к холодному стеклу, хотя бы так сокращая между ними расстояние. — Прошлый раз меня пускали внутрь. — Прошлый раз, наверное, не было прямого запрета от родственников. А сейчас к мисс Ругер заходила тетка. Она столкнулась в палате с Петером, и они немного… поговорили. После этого мисс Арсега запретила посещения для всех, кроме членов семьи. «Вот же сука Манкель. И тут нагадил, — с бессильной злостью подумал Стэн. — Не мог свое мнение в задницу засунуть и вежливо помолчать?» Гандон. Здоровенный белобрысый гандон. — Мне действительно очень жаль, — сочувственно вздохнула медсестра. — Мисс Ругер пробудет в стазисе пять дней. Как только она проснется, я сообщу вам через зеркало. — Я не маг. — О. Тогда по телефону. Телефон же у вас есть? Оставьте мне номер, и я позвоню! — обрадовалась девушка и тут же смутилась. — Извините. Мне редко приходится звонить по телефону, но это ужасно забавно. То есть… Извините. Я неудачно выразилась. — Ничего. Телефоны действительно забавные, — привычно согласился Стэн. За сегодняшний день он нехуево наловчился соглашаться со всякой фигней. — Позвоните мне, я буду очень благодарен. Под соболезнующим взглядом медсестры он отлип от стекла и медленно побрел прочь. Усталые мышцы при каждом движении ныли, болело ушибленное плечо, а промокшие джинсы липли к ногам, холодные и мерзкие. Стэн думал, что будет ненавидеть работу — но на самом деле там было легче. Он писал рапорты, докладывал всем, кто требовал доложить, и снова писал рапорты. Это отвлекало. А дома отвлекаться было не на что. Он бродил по пустым комнатам, нарезал круги, как арестант на прогулке, и думал. Думал. Думал. Надо было считать патроны. Если бы Стэн не остался с пустой обоймой, Делле не пришлось бы отвлекать Твардзика. Надо было ударить его. Просто, блядь, ударить, хоть стулом швырнуть. Твардзик же не призрак, он бы отреагировал и отвлекся от Деллы. Не швырнул бы ее в тот угол. Надо было сразу подумать про электричество. Вместе с Деллой они бы сходу поджарили этого ублюдка. Надо было… Надо было… Надо… Второй раз Стэн оказался с Деллой в серьезной заварухе — и второй раз в госпитале лежит именно Делла. Кажется, кое-кто нихуя не справляется со своей работой. Кажется, этот кое-кто — Стэн. Мелочь таращилась на него немигающим осуждающим взглядом. Стэн пытался смотреть кино и не мог сосредоточиться на фильме. Открывал книги и бесконечно, по кругу перечитывал один и тот же абзац, мгновенно забывая, о чем, собственно, речь. Бальзамы и настойки, прописанные Бабингтон, не помогали. А может, помогали. Может, без них Стэн закипятил бы воду и сунул в кастрюлю голову. Темная вязкая муть расползалась по сознанию, как нефтяное пятно. Стэн отвык от нее, задвинул на чердак и запер дверь. Но сейчас чердак, сука, начал подтекать. Чтобы отвлечься, Стэн затеял грандиозную уборку. За несколько дней он починил все, что было сломано, и отпидорасил квартиру дочиста. Вымыл окна, натер до блеска пол и надраил сантехнику. На горизонтальных поверхностях не осталось ни пылинки, посуда сверкала, а вещи заняли положенные им места. Кроме тех, которые оставила Делла. Их Стэн убрать не смог. Одна мысль о том, чтобы переложить в шкаф забытую на стуле футболку, вызывала дремучий первобытный ужас. Стэн понимал, что это идиотизм. И честно пытался бороться. Игнорируя панические вопли, раскалывающие голову пополам, он взял грязную чашу, которую Делла оставила на подоконнике. Понес к раковине. И понял, что если помоет ее — Делла умрет. Осознание было четким и всеобъемлющим, оно открылось перед Стэном, как перед Моисеем — божий замысел. Вещи, которые оставила Делла, это метки. Вехи, которые привязывают ее к жизни. Если их убрать, все закончится. |