Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 31 – Юлия Стешенко

— Ты что вообще несешь? – оскорбился Петер. – Я тебе что, доктор Менгеле? Это же стандартная процедура, а не кардинальное вмешательство в мыслительные процессы. Я сто раз такое делал – и все было отлично.

— Конечно, отлично – если работаешь с обычными уравновешенными людьми. Хоть у кого-нибудь из тех, кому ты мозги правил, ПТСР был? Или хотя бы депрессия? Что ты будешь делать, если у Стэна армейские воспоминания в рикошет вылетят? Или триггер какой-нибудь всплывает, а ты его зацепишь?

Петер растерянно оглянулся, будто ждал от вселенной подсказку.

— Делл… Ну мы же все это обсуждали. Стэн не сможет работать в сопровождении. Он должен уйти.

— Да, обсуждали. Мы предполагали, что Стэн не выдержит нагрузок и сорвется, так? Но сегодня я видела его в деле. И знаешь что? Все было офигенно! Стэн правильно реагирует на опасность, не зависает, не уходит в штопор. После завершения стрессовой ситуации – минимальная нервозность, не больше, чем у тебя, адекватные вопросы и трезвая оценка происходящего. Может, нам стоит пересмотреть исходные посылки? Напоминаю: мы выстроили всю эту концепцию на словах какого-то постороннего мудака. Не самый надежный источник информации.

— Мы выстроили эту концепцию на окопе.

— Да спит он там! Нравится человеку! Ну какое тебе дело, кто где спит? Ты вот в постель к Пенни Лафорш лазишь – тоже не самое здоровое занятие. Я же не предлагаю тебя из-за этого уволить?

— Блядь. Ну Пенелопа-то тут при чем…

— А окоп при чем? Давай не будем переходить границы этичности. Личная жизнь – это святое.

И тут Петер не выдержал. Он подошел-таки к стене и смачно вдарился об нее лбом. Потому что для всех людей есть предел возможного.

— Делл. Сначала ты говоришь мне, что нельзя лезть в голову к Паттерсону, потому что у него ментальные проблемы. А потом рассказываешь, что Паттерсон совершенно стабилен. Тебе не кажется, что тут скрывается некоторое логическое противоречие?

— С чего бы вдруг? У Стэна ПТСР и, вероятно, депрессия – но человек научился с этим жить. Проблем нет. Но когда ты предлагаешь нарушить выработанное равновесие – вот тут я возражаю. Категорически.

— А если…

— Вот когда – и если – случится это самое «если», тогда и будем меры принимать.

Делла и Петер застыли друг напротив друга, скрестив руки на груди. В воздухе повисло агрессивное молчание.

Петер отлично понимал, о чем сейчас думает Делла. Мечтает врезать ему, Петеру, по упрямой башке, отпихнуть в сторону и просто дойти до цели. Потому что сам Петер хотел того же самого – вот только цели у них были разные.

Но блядь. Должен же в этом мире быть хоть один нормальный человек.

И если рассуждать логически – в чем-то Делла права. Парень действительно неплохо отреагировал на стресс. К тому же, если сейчас убрать Паттерсона, завтра придется самому с Деллой в поле идти. Или нового сопровождающего искать – который может справиться, может не справиться, а еще этот проклятый личный фактор. Делла взъестся на новенького просто потому, что это не Паттерсон. Тогда какой смысл в сложных телодвижениях?

— Ты вообще понимаешь, что только что назвала Паттерсона компенсированным психопатом? – сделал прощальный залп Петер.

— А ты что-то имеешь против компенсированных психопатов? – брови у Деллы взлетели на середину лба.