Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 66 – Юлия Стешенко

Делла содрала куртку и швырнула ее в угол, на груду картонных коробок с реагентами.

— Я так понимаю, у тебя получилось?

— Да, - не оборачиваясь, ответил Петер. – Охуенная штука. Метод Цибулоффски активизирует не только мозжечок и продолговатый мозг, но и лимбическую систему. Я погонял мышей по лабиринту: они распознают запахи, пугаются внезапных раздражителей и запоминают маршруты.

— А что насчет полушарий? – Делла придвинула второй стул и тоже уселась верхом, рассеянно покачивая ногой.

Петер поскреб затылок палочкой.

— А хер его знает. Еще не тестил. Но сдается мне, высшая нервная деятельность тоже в наличии. Урезанная, конечно, но…

— Охуеть… Это не зомби. Цибулоффски действительно оживлял покойников.

— Похоже на то, - несколькими взмахами палочки Петер загнал дохлых мышей в клетку и запер дверцу. – И теперь я нахожусь в затруднении.

— Почему?

— Потому что на уровне животных я все, что хотел, выяснил. Нет, детали, конечно, еще разгребать и разгребать – но в целом принцип понятен. Теперь нужно усложнять.

— И в чем проблема? – Делла потянулась, положила руки на спинку стула и уперлась в них подбородком. – Неужто бомжи в морге кончились?

— Нет. Тут, кисонька моя, вопрос этический. Вот подниму я бомжа, он оживет, а дальше что? Он будет жить и разлагаться? Или мне грохнуть его, когда эксперименты закончу? Это же не отключение зомби будет, а полноценное убийство.

Издав губами малоприличный звук, Делла закатила глаза.

— Этика-хуетика. Тоже мне проблема. Оживляй труп Цибулоффски – он заслужил.

— Так он же похоронен, - растерялся Петер.

— Рыбка моя! Ты, главное, согласись, – а я тебе Цибулоффски и вырою, и в лабораторию принесу. Лично. Вот этой самой палочкой, - жизнерадостно оскалилась Делла.

— Ну… Я подумаю, - ушел от ответа Петер. – Как беседа с наследником? Получила разрешение на обследование дома?

— Хуй я получила, - тут же потеряла боевой запал Делла.

— В смысле?!

— Метафорически. Нихера ты в изящной словесности не рубишь, дубина. Наследник уже вступил в права и держится за дом любимой мамочки зубами и когтями.

— Но там же проклятие!

— Недоказанное. И невыясненное. Все, что у нас есть, – это уверенность Дагомари, высказанная исключительно в личной беседе. А в документах только предположения и версии, которые еще доказать надо.

— Там же люди умирали.

— Они не умирали, они добровольно самоустранялись. При наличии веских причин. Все эти смерти расследовали стражи – и признали их лишенными магического воздействия. Печать, подпись, все дела. Теперь надо проводить обоснованные возражения по делам, опротестовывать выводы экспертов, требовать пересмотра. Естественно, Дагомари этим не занимался – и мы получили на руки тухляк. Принудить наследника невозможно.

— Так три человека померло. Лангфранк не боится последствий?

— Так наследство. Как только Лангфранк закончит бюрократический петтинг с нотариусом, он продаст особняк со всем содержимым, а дальше не его проблемы.

Делла и Петер замолчали, задумчиво раскачиваясь на стульях.

— Мда… - вышел из транса Петер. – Охуеть. И что мы делать будем?

— Без понятия. Можем отследить покупателя и объяснить, что к чему. Сорвем сделку.

— Лангфранк нового клиента найдет. Ты за всеми бегать собираешься и озарять их светом истины?