Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 25 – Юлия Стешенко

Значит, и сейчас справится. Главное не раскисать. Так. Еще раз. Отец и пан Цысек точно мимо, жених Агнешки тоже, Северин нет, Гжегож нет… Может, к преподавателям подойти? Тем, что помоложе. Пан Бакман, скажем, производит приятное впечатление. Или пан Келчевский. Или к доктору Матлашевскому?

Ирена встала, потянулась, расправив затекшие плечи, медленно подошла к окну. Задница от долго сидения, кажется, обрела форму стула, поясница ныла, на пальце отпечаталась алая вмятина от карандаша. Ирена, опершись о подоконник, с наслаждением выгнулась, потрясла ногами, повертела окаменевшей шеей. И привалилась к стене, бездумно глядя вниз. По тротуару неспешно фланировали дамы, их обгоняли целеустремленные мужчины в твидовых пиджаках и шляпах, а тех, в свою очередь, мальчишки-посыльные. Звонко топоча деревянными подошвами, они проносились по улице, стремительные и дерзкие, как молодые воробьи. Проехала двуколка, запряженная парой гнедых. Пробежал пес, задрал около фонарного столба ногу, оросив чахлую траву желтой струей, и скрылся в подворотне. Прошел пан бухгалтер из пятого дома, сжимая под мышкой потертую кожаную папку. Проехал офицер на вороном жеребце. Задрав голову вверх, он улыбнулся Ирене, приложил два пальца к форменной фуражке и подкрутил ус.

Прошел пан бухгалтер… Нет! Стоп! Стоп-стоп-стоп! Прошел пан бухгалтер!

Торопливо сбросив домашнюю юбку, Ирена натянула пристойную — коричневую, с бежевой вышивкой по подолу. Не слишком свежую блузку она спрятала под бархатным жакетом, волосы пригладила, стянула в узел и водрузила сверху соломенную шляпку. Удовлетворенно оглядев себя в зеркало, пришла к выводу, что пан бухгалтер если и заорет от ужаса, то не сразу. Мазнув по шее пробкой от духов, Ирена подхватила с крючка ридикюль — просто так, для солидности — и решительно спустилась на улицу. Бухгалтер уже скрылся из виду, но не беда. Ирена прекрасно знала, где он живет. Немолодой, солидный, не болтун. К женскому обществу равнодушен, склонности к авантюрам не имеет. Чаруся, наемная горничная, два раза в неделю убиравшаяся в доме пани Какубы, как-то поведала Ирене трагическую историю своего крестового похода на пана бухгалтера. Здраво рассудив, что серьезный непьющий мужчина в хозяйстве пригоден более, чем пьющий и несерьезный, она попыталась бухгалтера очаровать. Изучив его расписание, Чаруся устраивала засады и в бакалее, и в булочной, и в мясной лавке. Надевала самолучшие платья с декольте, стреляла глазками, зазывно улыбалась. Пару раз даже блузу с плечика приспустила, очаровательно смутившись и покраснев. Бухгалтер оставался непробиваем, как старый житний сухарь. А когда Чаруся все же решилась с ним заговорить, прямо обозначив свой интерес, покраснел и сбежал. А потом вовсе перестал заходить в лавки, закупая продукты где-то вдали от дома.

— Ну вы только подумайте! — полыхая черными очами, жарко шептала Чаруся. — Я уж и так, и эдак. И боком стану, чтобы все богатство видно было, — она провела рукой по пышной груди. — И улыбнусь, и вздохну. Ничего! Ни-че-го-шень-ки! Не мужик, а чурбан сосновый! И продукты берет, кстати, дешевенькие. Не белый хлеб, а серый, не вырезку, а лопатку. А чтобы шоколаду какую покупал или, скажем, конфекты — такого вообще ни разу не видела. Только печенье, но не масляное, а затяжное. Даже без изюма! Ну не бревно ли скаредное? Неудивительно, что от него жена сбежала. Любая сбежала бы! Повезло мне все-таки, паненка. Как есть повезло!