Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 66 – Юлия Стешенко

— Конечно, спорил, — небрежно пожала плечами Ирена. — Но я была убедительна. А Желязный — человек практичный. Между традициями и трезвым расчетом он выбирает расчет.

— Совершенно верный подход. Но… вы не думали о том, что это довольно опасно?

— Что именно? Дружить с Мейбаумовой?

— Да. Именно это. Когда речь идет о деньгах, люди становятся жестокими. А здесь не просто деньги. Здесь большие деньги.

— Это так… — Ирена сделала глоток. Не потому, что хотела кофе — просто нужно было взять паузу, чтобы сформулировать мысль. — В теории. А на практике — какой смысл бить меня топором по темечку? Если Мейбаумова поймет, что я что-то разнюхиваю, ей достаточно прекратить общение. А если не поймет… никакой опасности не возникнет.

— Хм. Да, пожалуй, — озадаченно нахмурился Сокольский. — Здравое рассуждение. Может быть, из вас действительно получится детектив.

Ирена весело округлила глаза.

— Как мило! Значит, раньше вы в меня совершенно не верили. И только сейчас допустили возможность, что я на что-то гожусь.

— Что? Нет! Я не это имел в виду. Прошу прощения, я неправильно выразился… Вы сразу произвели на меня впечатление очень умной девушки. Просто… вы слишком… слишком женственная. Для такой грубой работы. Да, в этом все дело. Вовсе не в том, что вы глупая! Ох. Я не хотел сказать, что вы глупая. Наоборот. Я говорю, что не глупая…

На Сокольского было жалко смотреть. Красный, смущенный, он судорожно подыскивал оправдания, запинался, мучительно морщился, ошибался — и снова начинал искать оправдания.

Изображая обиду, Ирена хотел пошутить. Думала, что получится забавно.

Забавно не получилось.

— Я понимаю. Вы ничего плохого не имели в виду, — поддавшись минутному порыву, она накрыла ладонью пальцы Сокольского. — Просто неудачная формулировка. Такой добрый, галантный мужчина, как вы, ни за что не сказал бы женщине ничего дурного.

Сокольский слушал ее, окаменев. Кажется, даже моргать перестал. Ирена сначала растерялась, потом сообразила — и убрала руку.

— Да. Хорошо. Рад, что вы не обиделись, — отмер наконец-то Сокольский. — Я иногда бываю ужасно бестактным. Жена тоже все время жаловалась.

Ирена бросила на Сокольского быстрый взгляд из-под ресниц. Сам он, кажется, даже внимания не обратил на оговорку. Продолжил бормотать какую-то примирительную ерунду, нервно и виновато улыбаясь.

За все время знакомства Сокольский ни разу не упомянул жену.

А Чаруся, помнится, рассказывала, что пани Сокольская то ли сбежала, то ли ушла к другому. Что-то вот эдакое, невероятно экзотическое… При этом подбивала к Сокольскому клинья так, словно он был вдовцом.

Ирена с самого начала пришла к выводу, что пани Сокольская все-таки умерла. В доме явственно бросалось в глаза отсутствие женской руки. Да и одежда Сокольского выглядела так, как выглядит одежда мужчины, который заботится о себе сам. Не имея при этом естественной склонности к щегольству.

И дочь. Отцы редко гуляют с детьми. Обычно это делают няньки, если нет денег на няньку — бабушки или мамы. Но чтобы отцы…

Все эти мелкие детали можно было объяснить по отдельности. Дом в запустении, муж не обихожен? Жена тяжело больна. Мужчина гуляет с дочерью в парке? Заботливый отец, души не чает в детях. Красотка-служанка выслеживает замужнего мужчину и строит ему глазку? Жена не стена, можно и подвинуть. Тем более больную — сегодня жива, завтра померла.