Книга Небо внизу, страница 18 – Юлия Стешенко

Тео откинулась на подушку и прикрыла глаза.

Она устала. Господи, как же она устала.

Всю жизнь Тео решала проблемы. Закончить школу так, чтобы поступить в университет. Вопреки матери, вопреки учителям и одноклассникам – пробиться наверх, уцепиться, выгрызть у вселенной отличные оценки и самую лучшую характеристику из всех возможных.

Поступить в университет. Совмещать учебу и две работы, писать в студенческую газету, участвовать в клубе любителей шахмат, истории искусства и дискуссионном клубе – чтобы прорваться в тройку лучших на выпуске.

Устроиться в Citizens Financial Group – сначала рядовым клерком, потом заместителем менеджера, потом руководителем направления…

Сейчас Тео входит… – входила, черт побери, входила! – в «золотую десятку» регионального управления. Она определяла кредитную политику банка в Огасте – и во всем Мэне. Она решала судьбы тысяч людей, доверивших свои деньги Citizens Financial Group: рулила ставками, определяла требования к заемщикам, одобряла или приостанавливала иски. Не единолично, конечно – но на собрании руководителей голос Теодоры Дюваль звучал достаточно громко.

Она купила квартиру в центре Огасты. Она арендовала матери коттедж на самой границе с заповедником Финизи Суомп – и обеспечивала все ее нелепейшие хотелки, от внезапной поездки в Гватемалу до курсов тантра-йоги. Она оплатила обучение мужа в Принстоне.

Следующим шагом должен был стать перевод в нью-йоркский офис Citizens Financial Group. Тео даже квартиру под него купила – роскошную, с двумя спальнями, в самом центре города. До успеха оставалось полшага…

Но эти полшага Теодора так и не сделала.

Не будет ни квартиры, ни карьеры, ни билетов в Метрополитен. Ничего не будет. Только этот пыльный, пропахший нафталином дом, кретинские променады по саду и бесконечная, невыносимая болтовня Мэри.

Тут Теодора Дюваль ничего не может. Ничего не умеет. Тут она никто, полное и абсолютное ничтожество, неспособное повлиять даже на выбор блюд к ужину.

Тео нашла тетради и учебники прежней госпожи Дюваль. Девушка действительно училась магии, и, вроде бы, неплохо училась. Желтоватые разлинованные листы были исписаны заметками и формулами, под которыми красовалось гордое «Молодец!», «Отличная работа, Теодора, вы провели блестящее исследование». Вероятно, она разбиралась в этом деле. Возможно, стала бы востребованным специалистом, как тот же доктор Робер. Вот только новая Теодора Дюваль ничего этого не знает. У нее осталась только память тела, смутная, как шепот из кладовой.

И если Тео хочет добиться хотя бы чего-нибудь, нужно снова начинать с нуля. Изучать азы, искать возможности и двигаться вверх шаг за шагом, взбираться на гору, сдирая пальцы в мясо.

Нет.

Только не это.

Слишком много в жизни Тео было гор. Слишком долгим и мучительным был ее путь к успеху.

Тео не хотела повторять маршрут. Просто не могла. У нее не осталось сил.

Я не в ресурсе. Не в активности. Не в потоке. Я в жопе, мама.

Хотя какая, к дьяволу, мама? Маме всегда было насрать.

Тео медленно открыла глаза. Через пыльный балдахин просвечивали лучи утреннего солнца, окрашивая кружево в розовое золото.

Можешь, не можешь… Какая, нахер, разница.

Надо.

Тяжело поднявшись с кровати, она нашарила ногами домашние войлочные туфли. В этом время кузен Герберт совершал моцион – гулял по саду, проверял выполненные накануне работы, раздавал новые задания поварихе, служанке и затюканному сверх всякой меры контрактному. Завершив свой крестовый поход на бездельников, Герберт отправлялся на застекленную террасу и завтракал – вдумчиво и неторопливо. Так что минимум час у Теодоры есть.