Книга Небо внизу, страница 27 – Юлия Стешенко

Пока Теодора раздумывала над тем, каким образом несовершеннолетний оболтус исхитрился оформить крупный кредит, контрактный уснул. Голова его свесилась набок, и когда экипаж подпрыгивал на кочках, с отчетливым деревянным стуком билась о стену. Каждый раз Тео ждала, что после очередного звучного БАМ! парень проснется – но Томас Макбрайд не просыпался.

— Госпожа, подъезжаем к деревне, – постучал рукоятью кнута в стекло извозчик. – Останавливаемся? Тут неплохой трактир, можете поужинать.

Обрадованная хоть каким-то развлечением, Тео энергично согласилась. Извозчик, получив пару медяшек, торопливо скрылся в местной пивнушке, а Теодора, безжалостно растолкав контрактного, направилась в трактир.

Внешне он ничем не отличался от заведений, стилизованных под ретро-эко-этно шарм. Грубые деревянные столы, такие же табуреты и развешанные под потолком веники сушеных трав. Пахло мятой, сельдереем и дымом. Тео опустилась на стул у окна, стянула перчатки и с облегчением помассировала руки. Постоянное трение о душную лайку раздражало.

— Что будете? – тут же подскочил к ней официант, тощий и угловатый, как швабра. – Тушеная капуста, тушеный кролик, тушеный гусь, тушеные бобы и телятина.

— Тоже тушеная? – рискнула предположить Тео.

— Именно. Тушеная телятина. И кофе.

— Что ты будешь? – обернулась Тео к контрактному. Тот поднял от столешницы равнодушные светлые глаза.

— Что прикажете. Я все ем.

— Допустим. Но что-то ведь любишь больше? Капусту или бобы?

Тот помолчал, что-то взвешивая внутри.

— Бобы.

— Кролик, гусь или телятина?

На туповатом плохо выбритом лице мелькнула то ли растерянность, то ли удивление.

— Не знаю, госпожа. Что закажете.

Тео почему-то очень хотелось дожать его, выдавить четкий ответ хотя бы на этот элементарный вопрос. Ну какого черта? Выбрать из трех вариантов блюд – что тут сложного?!

Но собственная раздраженная настойчивость казалась нелепой и неуместной.

— Телятина, – выбрала за контрактного Тео. – А мне капусту с кроликом. И два кофе.

— Один нормальный, один желудевый? – уточнил официант, застыв с четырьмя загнутыми и одним оттопыренным пальцем. Видимо, этот оригинальный метод успешно заменял ему ручку и блокнот.

— Почему желудевый? Нормальный, – удивилась Тео.

Кто вообще пьет желудевый кофе? Ну, кроме безумных поклонников ЗОЖ, но эти даже заваренным сеном не брезгуют.

— Сию минуту, – переломился в поклоне официант, метнулся в кухню и вскоре вернулся с наполненным подносом.

Капуста оказалась чудовищно жирной, крольчатина – жесткой, а кофе безбожно кислил. Пока Тео вяло ковыряла свою порцию, контрактный торопливо забросил еду в рот, как кочегар – уголь в топку, и вытер тарелку корочкой хлеба.

— Кошмарный кофе, – пожаловалась ему Теодора.

— Как скажете, госпожа. Вам виднее.

— Мне? Почему мне виднее? А у тебя что же, своего мнения нет? – не выдержала бессмысленной овечьей покорности Теодора. – Ты пьешь кофе. Чувствуешь его вкус. Он тебе нравится или нет?

Контрактный сосредоточенно поглядел в ополовиненную чашку.

— Да, госпожа. Он сладкий.

В следующем трактире Тео попросила вместе с кофе принести сахарницу – и завороженно наблюдала, как парень сыплет в чашку одну ложку за другой.

Вот это обмен веществ! Не организм, а тигель для калорий.

А в третьей деревне грянуло чудо. Валаамова ослица заговорила. Когда Тео, заинтригованная описанием, заказала себе рагу, контрактный протянул руку. Дотронулся до ее ладони. И сказал: