Книга Небо внизу, страница 35 – Юлия Стешенко

Теодора закрыла глаза.

— Ваш завтрак, госпожа, – выдернул ее из дремоты контрактный. В руках он держал тарелку, на которой возвышалась гастрономическая копия Пизанской башне. На хлебе толстыми ломтями были сложены хлеб, сыр, ветчина, листья салата, снова сыр и снова ветчина. Венчала это странное сооружение неровно отрезанная половинка помидора.

Осторожно примерившись, Тео взяла произведение архитектурного искусства. Половинка помидора на вершине башни угрожающе качнулась, но все-таки удержалась.

— Спасибо, – дипломатично поблагодарила Теодора. – Для начинающего ты отлично справился. И очень быстро. Давай, неси свою порцию, завтракать будем.

— Не понял. Что принести? – нахмурил светлые брови контрактный.

— Свою порцию еды, – терпеливо повторила Теодора.

— Какую порцию? – озадаченная морщинка между светлыми бровями углубилась.

Мысленно застонав, Теодора не закатила глаза – и это было очень, очень значительное достижение.

Да уж. Когда работаешь в серьезной финансовой организации, то привыкаешь: окружающие люди обладают хотя бы минимальным интеллектом. Но не может же постоянно везти.

— Ты. Приготовил. Два. Бутерброда. Себе и мне. Мой ты принес. Теперь принеси свой. Или я спала так долго, что ты его уже съел?

— Нет, госпожа. Я не ел. Я приготовил только один бутерброд. Ваш.

— Один? Но почему? – теперь зависла и Тео.

— Вы так сказали. Сделай для начала бутерброд. Я сделал.

— Но я же не это имела в виду! Я говорила только о том, что готовить нужно именно бутерброд – а не ростбиф, к примеру, и не пирог. Если нас двое – естественно, порций должно быть две!

— Простите, госпожа – недоуменная морщинка на лбу контрактного разгладилась, черты лица обмякли, утратив малейший проблеск мысли и воли. – Простите. Я не понял.

Он даже говорил иначе – медленно, тускло, полинявшим невыразительным голосом.

Как робот, у которого сели аккумуляторы.

— Не страшно, – немедленно сдала назад Тео. – Я действительно ничего не сказала про вторую порцию. Пойди и сделай еще бутерброд. Или два. Сколько хочешь, столько и сделай. Для себя, – на всякий случай уточнила она. Чтобы теперь точно без осечек.

— Сейчас, госпожа, – контрактный исчез на кухне, а через пару минут вернулся с бутербродом. Между двумя толстыми кусками хлеба выглядывал полупрозрачный ломтик сыра. И лист салата.

— Это что? – не поверила своим глазам Теодора.

— Бутерброд. Себе. Вы же сказали, – в бесцветном голосе контрактного мелькнуло призрачное эхо обиды.

Ты хотела. Я сделал. И чем ты опять недовольна??

— Ну что за… – чудовищным усилием воли Тео стиснула челюсти за долю секунды до того, как образ благовоспитанной леди разбился в щепки. – Ну что за… ерунда! – второй заход дался лучше, чем первый. – Ты сделал мне нормальный бутерброд. Пойди и сделай себе такой же! В холоднике продуктов на роту солдат!

— Они дорогие, – буркнул, сминая пальцами хлеб, контрактный. Он таращился в пол, не отрывая взгляда, и на секунду Тео поняла, почему Герберт отвесил парню оплеуху. Когда это наглухо задраенное травоядное равнодушие направлено на тебя – оно действительно бесит.

Всю дорогу Тео кормила контрактного так же, как и себя. Ни разу не сэкономила, ни разу не убавила порцию. Наоборот, брала этому тупице самое вкусное, самое сытное! Даже на катере зашла на камбуз и потребовала, чтобы Тому Макбрайду в третьем классе давали не кашу со шкварками, а нормальное мясо. И гребаный, мать его, кофе. С пятью ложками сахара на чашку.