Книга Зажмурься и прыгай, страница 173 – Юлия Стешенко

Груда грязной посуды в мойке.

Шеренга ведер на лавке, большей частью пустых, но в парочке стеклянно поблескивает вода.

Стол, обильно засыпанный крошками, колбасными шкурками и обрывками мятой газеты.

Ящик с пустыми бутылками в углу. Пивные и водочные в равной пропорции. Кто-то в этом доме — большой поклонник ерша.

Грязное полотенце.

Засохшая герань на окне.

Вскрытая банка селедки с мумифицированным содержимым.

— У меня не убрано. Извини. Не до того как-то было, — Лесь снова закашлялся, прижимая ладонь ко рту. Его худые плечи тряслись, голова судорожно дергалась.

— О боже. И ты скорую не вызвал? — Яська с внезапной решительностью отпихнула Збышека в сторону и приблизилась к Лесю. — Ну-ка дай посмотреть. Я просто послушаю, не дергайся. Ты ничего не почувствуешь. Стой ровно, дыши, дыши…

Приговаривая что-то на медицинско-успокоительном, она сноровисто вертела Леся туда-сюда, то прикладывая к нему ладони, то мягко касаясь пальцами. Потом задрала линялую футболку, обнажив впалый живот, над которым выступали плавные дуги ребер. Яська положила руки чуть выше, почти касаясь сосков — и в голове у Збышека мелькнула мысль, что он тоже не отказался бы чуть-чуть поболеть.

Ужасно бесчувственно, конечно. Наверняка Лесю сейчас не до прикосновений — даже если прикасается к нему миленькая блондинка.

Но фантазия все равно приятная.

Пока Збышек предавался морально-этической деградации, Яська развернула Леся и так же нежно, почти любовно, огладила его лопатки. Судя по тому, как порозовели скулы Леся, совсем уж равнодушным к этим прикосновениям он не остался. Но и счастливым при этом не выглядел. Что ж, Збышек вполне его понимал. Приятно, когда тебя раздевает и трогает девушка. Но если она трогает тебя на засранной кухне, да и сам ты неделю в душе не был… Это совсем другой разговор.

— Ну как? — спросил Збышек. Просто чтобы что-то сказать, очень уж неловким получалось молчание. Он не ждал осмысленного ответа — все-таки Яська не врач, не целитель. Да, ведьма — вот так сюрприз! — но… все равно это всего лишь Яська.

— Плохо, — вопреки ожиданиям Яська говорила уверенно и строго. — Пневмония, причем запущенная. Врача нужно было несколько дней назад вызывать. Лесь, какого дьявола?

Збышек по пальцам руки мог пересчитать случаи, когда Яська ругалась — и впервые почувствовал страх. Нет, он знал, что у Леся температура. Знал, что он кашляет, что слабость и все такое — он же звонил, справлялся о здоровье. Но… это ведь был просто кашель! Обычная простуда, только затяжная, ну и не хотел Лесь в школу ходить, а тут такой повод отличный, вот он и тянул время…

Врал, сука. Брехал, как дворовый пес.

Никому верить нельзя!

— Да, Лесь. Какого дьявола? — вкрадчиво повторил за Яськой Збышек.

— Такого! — внезапно вызверился Лесь. — У бати страховка в том году закончилась! Поэтому в скорой мне только аспирин посоветуют и горчичники на жопу! А такое я и без скорой могу!

— О. Ясно, — смутился Збышек. — Но ты же мог сказать… Я бы позвонил частному врачу, оплатил визит…

— Да иди ты в задницу со своими подачками, Богуцкий! — вдруг полыхнул Лесь. — Девкам своим подарки делай!

При чем тут девки? Какие, нахрен, подачки? Збышек растерянно моргнул, отступая перед неожиданной вспышкой. Внутри разгоралась обида, и за эту обиду было мучительно неловко. Нельзя обижаться на больного человека. Тем более на серьезно больного.