Книга Зажмурься и прыгай, страница 176 – Юлия Стешенко

Чаепитие под яблоней. Ну надо же!

Самому Лесю это и в голову не пришло бы. Он мог починить кран, отремонтировать телевизор, оштукатурить гребаную стену. Расчистить гребаный сад от гребаных веток. Но вынести на улицу стол, накрыть его к ужину, да еще и букет в центре поставить… Нет, этого Лесь придумать не мог.

Он умел превращать хреновую жизнь в обычную. Но не умел из обычной жизни сделать праздник.

Збышек водрузил тарелку в центр, совсем рядом с букетом, и пара лепестков спланировала на лепешки — лиловое на золотом, прохладное на теплом. По-хорошему, нужно было смахнуть с еды мусор, но Лесь почему-то замешкался, разглядывая эти лепестки — невесомо-изогнутые, расчерченные темно-синими нитяными прожилками.

А потом разглядывать стало нечего. Збышек цапнул верхнюю лепешку, щедро обмазал ее творожным сыром и бухнул сверху варенья. Яська разлила по чашкам заварку, добавила кипятка, и вдруг оказалось, что ужин уже начался. Лесь опустился на стул и тоже потянулся к тарелке.

Збышек рассказывал о школе, о въедливой директрисе, о детях, с которыми нужно все время что-то делать — но хрен знает, что именно. Яська охала и задавала вопросы, между делом таская из сиропа липкие ягоды клубники. В ветвях трещали скворцы, лопотали в дыхании ветра листья, пахло летом, жарой и свежескошенной травой. Лесь бездумно отхлебывал чай, почти не ощущая вкуса — время застыло золотой каплей смолы, в которой было лето, и варенье, и этот дурацкий стол под яблоней.

А потом капля сорвалась. И упала.

— Я… я ездила к Масальской, — сказала Яська. И замолчала, сосредоточенно уставившись в пустоту чашки.

Само по себе это ничего не значило. Ну ездила и ездила, что тут такого. Яська помешана на принудительном исцелении всего и вся, конечно, ей тяжело вот так взять и оставить старуху без помощи. Естественно, она будет туда заглядывать, это нормально и даже, наверное, безвредно. Ну приехала девушка к пожилой женщине, и что?

Вот только головы Яська не поднимала. И в глаза не смотрела.

А значит, что-то все-таки было. Что-то, превращающее обычную поездку в необычную.

Лесь обернулся к Збышеку. Тот хмурился — растерянно и недовольно, он тоже чувствовал какое-то «но». И тоже не понимал, какое именно.

— Мы ездили, — медленно, словно сомневаясь в собственных словах, произнес Збышек. — Я тебя отвозил. Ты отдала Масальской какую-то настойку, или отвар, или что там было.

— Да. Отдала, — Яська уставилась в чашку так внимательно, словно хотела прочитать по чаинкам будущее.

Или будущее только по кофе читают?

Или в хрустальном шаре смотрят?

Лесь вдруг поймал себя на дурацких мыслях, на перебирании бессмысленных вариантов — и понял, что надвигается проблема. Если ты хочешь спрятаться от реальности — ну, вероятно, эта реальность тебя не радует.

— Что ты сделала? — он наклонился в тщетной попытке поймать взгляд Яськи. — Ясь… Что ты сделала?

— Ничего такого. Просто отдала ей отвар, он правда от почек. Мы поговорили, потом я попрощалась, и мы поехали домой.

— Но… — приглашающе поддержал ее Збышек. Недоеденная лепешка на его тарелке истекала красным сиропом, как кровью.

— Но я заглянула ей под кровать. Случайно. То есть как будто случайно, я сумочку уронила, полезла за ней и посмотрела. А там сигил.

Яська наконец-то подняла глаза. На лице у нее странно мешались гнев, испуг и растерянность.