Книга Зажмурься и прыгай, страница 181 – Юлия Стешенко

К тому же… что эти покусители гребаные сделать смогут? Если нормально подумать. Ну, нервы потреплют, ну, проблем подкинут. Через тех же полицейских. Стоят ли эти сложности чьей-то жизни?

Сознание Леся раздвоилось. Одна часть успокаивала, убеждала, что все будет нормально, болтала, не затыкаясь, безостановочно: бла-бла-бла-бла-бла. А вторая молчала. И пакостно ухмылялась. Потому что никаких правил в жизни нет. И случиться может все, что угодно.

Но Яська, черт побери, плакала. А если ты кого-то любишь… Ты не можешь смотреть, как этот человек плачет. Просто не можешь, и все.

— Ладно. Попробуем написать заявление в Отдел контроля, — обреченно кивнул Лесь. — По-моему, это пиздец, но мы попробуем.

Небо затягивало тучами — низкими, серыми, влажными. Тяжелыми, как мокрая вата. Збышек покосился в окно, на притихший в ожидании дождя сад. Нужно бы выйти, забрать если не стол, то посуду. Когда поднимется ветер, скатерть сдует, а вместе с ней всю дребедень, которую так заботливо расставляла Яська.

Но для этого нужно было оторваться от поцелуев.

Збышек пару секунд взвешивал на внутренних весах две потребности, а потом решительно послал посуду в жопу. Чашкой больше, чашкой меньше…

Он снова нырнул в поцелуй, как в теплую летнюю воду. Яська застонала, обняла его, притягивая к себе. Збышек провел ладонью по бедру, задирая юбку, и Яська, следуя безмолвному призыву, подалась вперед. Ее нога скользнула вверх, фиксируя Збышека, прижимая его еще плотнее — и возбужденный член оказался плотно стиснутым между двумя телами.

Теперь застонал Збышек.

Чертов Лесь, прижимающийся к Яське сзади, выцеловывал ее шею и ласкал грудь прямо через тонкую ткань. А мог бы и снять его нахрен! Если ты сзади — так используй, блядь, предоставленные возможности!

Тихонько рыкнув, Збышек сам нашарил на вороте пуговицу и начал пропихивать ее через петельку. Пальцы скользили, кретинская круглая пуговица выскальзывала, и Збышек, приоткрыв глаза, гневно посмотрел на Леся. Тот осклабился, как гиена на водопое, но намек понял правильно — и легко расстегнул ворот. Збышек тут же потащил платье вверх, немного придержав у Яськи над головой, чтобы она выпутала руки. Лесь тем временем справился с лифчиком, и тонкое кружево белой бабочкой взлетело в свинцовом полумраке комнаты.

Упало, кажется, где-то за креслом.

Ну и хрен с ним. Потом найдем.

Збышек прижался губами к розовому соску, надавил языком, ощущая, как твердеет нежная плоть. Сердце колотилось в груди, дыхание срывалось, напряженный член с такой силой упирался в ширинку, что в паху начало ныть, болезненно и сладко.

Потому что сегодня поцелуями дело не закончится. О боже, мать твою. Сегодня — не закончится.

У Збышека был опыт вечеров, проведенных на заднем сидении «Хорьха». Он видел, какого цвета трусы — и то, что спрятано под трусами — у половины одноклассниц. Да и не только у них. Збышек знал, куда положить пальцы и как надавить, умел объяснить, что делать с собственным инструментом — хотя таких наивных цыпочек попадалось совсем мало. Слава деве Марии и всем ангелам: те, кто готов спустить трусы на заднем сиденье автомобиля, уже имели некоторый опыт. Поэтому возиться с объяснениями приходилось редко.