Книга Зажмурься и прыгай, страница 183 – Юлия Стешенко

Сжатый между двумя телами, член сочился смазкой, и больше всего Збышеку хотелось просто сдвинуться вниз. Совсем немного вниз. И вперед. Но Яська подозрительно притихла, он чувствовал, как напряглось минуту назад расслабленное, податливое тело. Что именно пошло не так, Збышек не понял — но иногда понимать и не нужно. Достаточно просто реагировать. Поэтому он начал сначала — поцелуи и поглаживания, поглаживания и поцелуи. Шея. Плечи. Грудь. Живот. Бедра. Живот. Грудь. Плечи. Шея. От собственного возбуждения кружилась голова, налитый кровью член пульсировал, яйца, кажется, превратились в камень. Но Збышек продолжал. И он справился. Сначала Яська обмякла, потом начала постанывать, потом прижалась, жарко выдохнула в шею. Между ног у нее снова было горячо и мокро, очень мокро, член сам собой скользнул по влажной, болезненно нежной плоти. Збышек легко качнул бедрами, наслаждаясь этим ощущением. Ничто в мире не было таким нежным. Ничто в мире не было таким горячим. Ничто в мире не было таким желанным. Оставалось сделать всего одно движение, только одно, и он приподнялся на локтях, вглядываясь в Яську. Можно? Или рано? Или уже можно?

Яська застонала, прикрыв глаза, слепо подалась вперед в ожидании поцелуя. И Збышек поцеловал ее.

И вошел.

О. Боже. Мой.

В человеческих языках не существовало слов, чтобы выразить это. Чтобы передать это ощущение абсолютной правильности — и абсолютного наслаждения. Збышек погружался все глубже и глубже, он старался быть бережным, старался не спешить. Но ревущий, бурлящий восторг крушил берега и сносил дамбы. Еще. Господи. Еще. Еще!

Яська вдруг распахнула глаза, уперлась Збышеку ладонями в плечи, и он понял: все. Теперь точно все. До конца.

Тесно. И горячо. И мокро. Это же не кровь? Не должна быть кровь, кровь была в прошлый раз, теперь ведь нормально все, теперь не больно?

Збышек, упираясь локтями в диван, склонился над Яськой. На лице у нее удивление медленно сменялось растерянностью.

— Ты как? — голос у Збышека был хриплым, как будто он сорок кругов по школьному двору намотал. Без передыха и без воды.

— Нормально. Вроде бы.

— А. Хорошо.

Секунду они лежали неподвижно, потом Збышек медленно, осторожно качнул бедрами. Движение отозвалось в теле острой дрожью удовольствия, такой сильной, что на мгновение Збышек подумал, что кончит. И снова замер, пережидая эту восхитительно-мучительную вспышку. Потом опять двинулся. Вперед. Назад. Вперед. Назад. Кажется, он был великоват для Яськи. Или так и должно быть? Как нож в тугие ножны.

Это нормально? Или не нормально?

Блядь, как понять-то⁈

Збышек медленно двигался, не сводя с Яськи глаз, и она вскоре начала постанывать, ерзать под ним, прикусывая губы.

Ага. Ага-ага. Кажется, нормально.

Да, да! Нормально! Отлично все! Теперь бы не кончить прежде времени, и вообще заебись будет! Во всех смыслах.

Збышек начал осторожно, но неотвратимо ускоряться. Яська, до того лежавшая, раскинувшись, на диване, вдруг распахнула глаза и уцепилась за него, впившись ногтями в плечи.

АГА!!!

Она начала толкаться навстречу, подхватила ритм, и этот ритм теперь грохотал у Збышека в висках, пульсировал в венах. Туда. Назад. Туда. Назад. Яська стонала и вскрикивала, вжимала ногти в кожу все сильнее, все злее. А потом вдруг напряглась, закричала — и Збышек почувствовал, как сократились ее мышцы, обхватывая член прочно, как в кулаке.