Книга Зажмурься и прыгай, страница 185 – Юлия Стешенко

При этом возможность соскочить у него роскошная. Ну что такого можно майору предъявить? Разговор с Лесем? Так он все правильно сказал. Яська работает без лицензии, это правонарушение, а правонарушения полиция пресекает. Пугал, угрожал? Поди докажи, что угрожал. Свидетелей нет.

И бумажка наверняка у майора отыщется. С жалобой на ведьму, которая документа не имеет, а услуги оказывает. Если майор, конечно, не совсем идиот. А если идиот… шеф его выдерет без вазелина, отдохнет, потом еще раз выдерет. А потом своей рукой эту бумажку в дело вставит. Чтобы его, шефа, на ковре начальственном не имели. За хреновый подбор кадров и отсутствие контроля за подчиненными.

В общем, зря Лесь так кипятится. Ничего не будет. Ну, может, поугрожают немного, ну, может, нервы потреплют. И то вряд ли. Какой смысл угрожать каким-то невнятным придуркам, от которых ничего не зависит, если Отдел контроля уже впрягся?

Капли стучали по стеклу все чаще, полыхнула первая молния, на миг окрасив комнату мертвенным голубым светом. Потом свет погас и ударил тяжелый, раскатистый гром, прогрохотав над крышей, словно каменная лавина. Яська вздрогнула. Збышек почувствовал это короткое напряжение тела и рефлекторно подвинулся ближе, прикрыл ее рукой, словно гром действительно представлял опасность. Словно Збышек мог бы защитить от нее. Лесь тяжко вздохнул, сел на диване и начал лениво разбирать одежду, сваленную комом на полу. Подцепив черные плавки, он повертел их на пальце, брезгливо поморщился и швырнул Збышеку.

— Кажется, это твое.

— Мое, — не стал оспаривать очевидное Збышек. Поймав трусы, он пригладил вставшие дыбом волосы и поднялся.

— Пойду я чайку заварю. Вам печенье или бутеров нарезать?

— Мне печенье, — предсказуемо откликнулась Яська. — С вареньем.

— А мне бутер. Без варенья, но с ветчиной, — Лесь, натянув боксеры, прыгал на одной ноге, второй стараясь попасть в штанину. Збышек, подумав, тоже надел джинсы. Вряд ли сегодня случится второй раунд… А если все же повезет — штаны недолго и снять.

— Ладно. Будет тебе ветчина, — наклонившись, Збышек вытащил из-за кресла Яськины трусы, на всякий случай встряхнул и бросил на диван. — Вот, держи. Надеюсь, там не пыльно было.

— Фу! Я не хочу пыльные трусы! — скривилась Яська и тут же швырнула их обратно.

— И не надо, — покладисто согласился Лесь. — Не знаю, как этому чурбану, а мне ты без трусов очень нравишься.

— Я не чурбан. Я о гигиене думаю.

— Рядом с женщиной без трусов. О гигиене. И ты не чурбан, — изогнул бровь Лесь.

Молча показав засранцу средний палец, Збышек вышел в темноту коридора. Время от времени сумрак прорезали сполохи молний, но светлее от этого не становилось. Наоборот, ослепленные пронзительным светом глаза в принципе переставали воспринимать окружающий мир, транслируя в мозг бесформенные радужные пятна. Нащупав на стене выключатель, Збышек нажал на него. Лампочка вспыхнула, залив кухню нежным золотым светом. Теперь вместо темного мокрого сада Збышек видел в окне только черноту, щедро залитую потоками воды. Некстати вспомнился стол с посудой, и Збышек, движимый муками совести, все же распахнул дверь. В лицо тут же ударило мокрым ветром, Збышек рефлекторно пригнулся, но сделал шаг наружу. Скатерть со стола действительно сдуло, чашки и блюдца валялись на траве — то ли целые, то ли нет, но даже если разбитые, прямо сейчас собирать их не было смысла. Сама скатерть прочно запуталась в сирени, промокла и обвисла, как подстреленная птица.