Книга Баллада о неудачниках, страница 77 – Юлия Стешенко

— Никак нет, милорд. Потом я выслушал жалобщиков, посетил ярмарку, проверил караулы и лишь после этого направился к леди де Бов, чтобы узнать, не появилась ли во мне надобность.

— Знаешь, у меня иногда возникает подозрение, что ты забываешь, кому служишь.

— Ну что вы, милорд. Я помню об этом всегда.

Хрен тут забудешь.

— Я приятно удивлен. Видимо, если мысль достаточно очевидна, она имеет шанс задержаться в твоей голове. Куда уехала ведьма?

— Не знаю, милорд.

— И когда вернется, ты тоже не знаешь?

— Нет, милорд.

В любой момент. Буквально в любой. И сразу срочное дело. Не надо на меня рассчитывать. Отцепись. Просто отцепись.

— Жаль. Хотелось бы знать, как долго я могу наслаждаться твоим обществом.

— Вам стоит лишь распорядиться, милорд…

— Да, я помню, что сам отправил тебя помогать ведьме, можешь не намекать так прозрачно. Но это не означает, что мне нравится, когда мой помощник занимается чем-то кроме своих обязанностей. Что с ярмаркой?

— Поймали карманника, телега опрокинула прилавок булочника, три драки, одно отравление, старый Том пытался продать крашеного мерина.

— Того самого?

— Именно.

— Это который раз Том его продает? Пятый?

— Шестой, милорд.

— Ну надо же. Удивительная настойчивость. Пожалуй, это уже можно считать местной традицией. Ритуалом. И в какой цвет на этот раз Том выкрасил клячу?

— В гнедой.

— Жалко, что я не видел. Наверняка это было забавно. Покупатели его не побили?

— Зачем, милорд? Это же Том.

— Да, действительно. Грех бить блаженных. Самое забавное, что когда-нибудь Том достигнет цели и продаст этого коня. Вот тогда его точно побьют. Хотя… некоторые полагают, что возраст — это опыт. Возможно, этот конь умеет такое, что двухлеткам и не снилось, да, Денфорд?

Началось.

Я сжал до хруста зубы и любезно улыбнулся, стараясь, чтобы морду не слишком перекашивало.

И не надоедает же. Прямо какой-то нездоровый интерес у Паттишалла к моей постели. Может, он мужеложец, может, он сам туда влезть хочет? Это бы многое объясняло.

— Хотя ты, конечно, прав. Во всех смыслах этого слова. Замужняя женщина знает, чем порадовать мужчину. Ну и положение в обществе. Служанку разве что по простыне повалять, а леди, представленная в высшем свете, может и словечко замолвить при случае. Принц Джон не слишком-то жалует сторонников Ричарда, а ведьма у его высочества в любимицах. Ради такой поддержки можно задуть свечу и напрячь воображение. В темноте и красавица, и дурнушка одинаковы. Не так ли, Денфорд?

— Я никогда не позволял себе вольностей в отношении леди де Бов, милорд.

На себя посмотри, пень трухлявый! Тощий никчемный недомерок! Воображение напрячь! Да ты нормальную женщину не заметишь, даже если в сиськи ей лбом врежешься. А выше-то и не дотянешься! Знаток и ценитель! Юных красоток ему подавай! Можно подумать, не от тебя дочка сэра Освальда с каким-то трубадуром сбежала. И правильно сделала! От тебя кто хочешь сбежит. Был бы я бабой, я бы тоже задрал юбки и рванул без оглядки. Такого муженька и днем, и ночью видеть — это ж удавиться можно. Ты и трахаешь, небось, с такой же рожей — пресной, как облатка.

— Ну, значит, она позволяла себе вольности в отношении тебя, — продолжал вещать Паттишалл. — Наша ведьма — женщина решительная, не побоится яблоко с ветки сорвать, раз само в подол не падает. Одобряю твое мужество, Денфорд. Когда у женщины такие связи, то не имеет значения, как она выглядит.