Книга Баллада о неудачниках, страница 176 – Юлия Стешенко

— На лошади приехала.

— Я понимаю, что не на черном козле прилетела. Как ты узнала, что я здесь?

— А, это, — очевидно смутилась Вилл. Очень своевременно, потому что от плеча я как раз спустился к груди, а благовоспитанной девице и надлежит в таких ситуациях смущаться. — Ну… Я поговорила с Эктором.

— Очень интересно. И откуда же Эктор знал, что я остановился в этой немытой ночлежке?

— Седло.

— Что?

— Твое седло.

— При чем тут седло?

— Ты всегда используешь одно и то же.

— Какое отношение… Черт! — выпрямился я. — Эктор повесил мне на седло жучок?!

— Не совсем. Просто заговорил парочку гвоздей.

— Эктор повесил мне на седло жучок! Этот старый хрен следил за мной!

— Для твоей же безопасности. Я попросила Эктора приглядеть, и он…

— Ты попросила? Ты попросила повесить на меня жучок! Какого дьявола?!

— Такого! — взвилась Вилл. — Когда я уехала первый раз, ты чуть не сгорел в сарае! Когда уехала во второй — гонялся по всему Нортгемптону за стаей коблинов. Когда уехала в третий — получил обвинение в расхищении казны! Не замечаешь закономерности?!

— При чем тут закономерность?!

— При том, что ты такими темпами убьешься нахрен!

— На себя погляди!

Вот бывает такое: смотришь на человека и не знаешь, чего тебе хочется больше — отодрать его или выдрать. Но отец Гуго учил меня не поднимать руку на женщин. Ну и хрен с ней, с рукой. Есть в теле мужчины и другие члены, весьма приспособленные к поднятию.

Вилл открыла рот, чтобы сказать что-то гневное, но я не дал ей шанса. Поцеловал — и рухнул на тюфяк, увлекая ее за собой.

Воздух в кромлехе мерцал и переливался, растекаясь по черной траве серебряными пятнами. Искрящиеся лужицы колыхались, подползая к сапогам и откатываясь, словно морской прибой.

Господи, как я здесь оказался? Что я вообще делаю? Зачем?! Как я буду там жить — среди колдунов, чудовищ, самоходных фургонов? Когда-то мне казался далеким и чужим Иерусалим. Ха! Место, куда я направляюсь, намного дальше — и намного более чуждо. Это… Это как…

Я не знаю, как что.

Просто не знаю.

Неровно ступая, сзади подошла Вилл, ведя в поводу свою серую кобылу.

— Боишься?

— Что? Нет, конечно! — вздернул подбородок я. — Если ты справляешься — я тоже как-нибудь справлюсь.

— Разумный подход. Не паникуй — с той стороны все проще, чем ты думаешь.

Очень на это надеюсь. Ну просто очень.

— Я же сказал: я не паникую.

— Вот. Я купила, — Вилл вытащила из кармана два пестрых клочка бумаги. — Это билеты в зоопарк.

— И что с ними делать?

— Отдать… стражнику на входе. Ты же хотел посмотреть на слона? Вот и посмотришь.

Это было ужасно тупо. Я чувствовал себя ребенком, которому обещают медовое яблочко — если он перестанет капризничать и выпьет полынный отвар.

— Здорово.

Видимо, изобразить приличествующую ситуации радость не получилось.

— Бегемот, — повысила ставки Вилл. — Жираф. Носорог. Обезьяны и львы.

Это. Было. Тупо. Ужасно тупо. Просто кошмарно. Я открыл рот, чтобы сказать это — и закрыл его. Потому что полынный отвар все равно приходится пить. И очень неплохо, если потом тебе сунут в руки медовое яблоко.

Хотя бы такое.

Маленькая ладонь легла мне в руку, и я сжал пальцы.

— Львы — это отлично. А обезьян к дьяволу. Я только что из Нортгемптона — я знаю про обезьян все.

— Как скажешь. Пошли?

— Пошли.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. Расправил плечи. И шагнул в кромлех.