Книга Жестокая игра. Истинная под прицелом, страница 58 – Майя Фар

Под ногами воинства Даргона земля в буквальном смысле стала проваливаться.

Как они кричали! Это было страшно, то, как они кричали, проваливаясь под землю, опутанные корнями, стараясь отбиваться, но не имеющих возможности. Тех, кому удавалось, под действием артефактов освободиться, окружали животные леса, не оставляя им шанса.

Но сам Даргон был силён, он продолжал сдерживать лес, и держать своих монстров, не позволяя им отступать.

Его ошибкой стало то, что он зашёл не на свою территорию. Артефакты быстро выходили из строя, мне казалось, что было слышно, как они лопаются словно воздушные шары, проткнутые булавкой.

— Уходи! — кричала я. — Забирай тех, кто остался, и уходи!

Почему-то мне казалось, что, когда он не под действием своего Бога, он становится тем, кто способен услышать, тем, до кого можно достучаться.

Я знала, что сейчас сила на моей стороне, что достаточно одного движения пальцами, чтобы избавиться от него, такая мощь сейчас была в моих руках.

Но я не хотела убивать, я никого не хотела убивать, даже Даргона, даже зная, что он натворил, под воздействием своего Бога. Не надо больше смертей, их и так уже было достаточно.

И когда вокруг Даргона не осталось никого, а последний артефакт еле теплился жалким огоньком у него на груди, я просто стала его гнать. Это было больно и обидно, и Даргон пытался огрызаться, но у него не было шансов.

Через некоторое время я почувствовала, что всё, никого враждебного в моём лесу больше нет.

После этой битвы я всё ещё ощущала ток силы внутри, силы было много, но состояние у меня было тяжёлое. Душа моя плакала. Я села прямо на землю, прямо там, где куда провалилось воинство Даргона.

И обратилась к лесу, богине, кому-то, кто мог услышать:

«Что можно сделать? Можно ли им помочь? Можно ли вернуть их? Или то, что Даргон натворил, стало необратимым?»

И хотя в ответ мне была тишина, мне показалось, что я как будто услышала мысли богини. То, что она ещё даже не высказала самой себе. Я поняла, что она задумалась, и это вселило в меня надежду. Надежду на то, что это можно будет исправить.

Потому что у меня перед глазами стояли лица тех, кого я хоть немного, но знала. Охотники, старый Степар, женщина, приходившая ко мне, Ялая, которая странно, но любила Даргона.

Я не была уверена, что эту страшную участь получили все, но, когда я начинала об этом думать, горло моё сжималось, а в животе образовывалась пустота.

Я просидела так, не знаю, сколько, может быть, час, а может быть и дольше. Мне казалось, что я уже много пережила, и теперь, получив силу богини, смогу что-то исправить, я не была готова к битвам. И вот результат, это настолько выбило меня из колеи, что я растерялась, испугалась, и теперь не знала, как дальше быть.

Надо ли идти в поселение? Может быть, там остались те, кого надо спасать? Я даже не совсем даже понимала, где я нахожусь. Я решила посоветоваться с Марен и Кейланом. Встав с земли, ощущая себя так, будто на моих плечах лежит тяжёлая гранитная плита, я прикрыла глаза, и вскоре вышла из леса, к домикам.

И первый, кого я увидела, был Теон, он стоял ровно напротив того места откуда я вышла и со злым лицом смотрел на меня.

Внутри меня откуда-то возникла радость оттого, что он здесь ждал и волновался, и от ощущения этой радости, я даже немного растерялась, наверное, именно поэтому и не смогла ничего сказать, отдавая ему право спрашивать.