Книга Эхо твоих мыслей, страница 150 – Селестина Даро

— К твоему отцу.

— Нет, — я остановилась. — Подожди, Рис. Я не готова к этой встрече. Все происходит слишком быстро…

— Ты никогда не будешь готова, Джинни. К этому нельзя подготовиться. Поэтому в этот момент рядом с тобой буду я. Тебе понадобится кто-то близкий рядом. Чем раньше ты потянешь клубок за нить и размотаешь его, тем скорее можно будет связать шарф.

Возможно, Рис прав. Чем быстрее я наведу в своей жизни порядок, тем быстрее смогу снова почувствовать себя нормально. Я кивнула Рису, и мы запетляли лесными тропами. На секвойях не было никаких опознавательных знаков, поэтому я не понимала, как Рис ориентируется в этом хаосе.

Мы остановились возле одного особо крупного дерева, и Рис, постучав в дверь произнёс что-то на неизвестном мне языке.

— Забавно, что современный язык урду ты не понимаешь, — заметил он.

Я покачала головой.

К нам вышел мужчина, на вид лет тридцати пяти, если бы не одно но — его выдавали глаза. Которые, к тому же, оказались разного цвета — один серо-болотный, а другой — серо-сизый. Прямые, длинные распущенные черные волосы, совсем как мои, небольшие и аккуратно остриженные усы и борода. Четко очерченные, выдающиеся скулы и впалые щеки, прямой нос. На шее висел подвес из разных недрагоценных камней. Увидь я его раньше, сказала бы, что он — друид или шаман. До тех пор, пока он не открыл рот, я не замечала его клыки.

Мужчина с таким же неприкрытым любопытством разглядывал нас.

Я инстинктивно посильнее натянула камзол Риса, который был все еще на мне, и это не укрылось от, вероятно, моего отца.

Он что-то сказал Рису на языке урду и мы прошли внутрь.

Как же разительно отличалось убранство внутри дома от замков, в которых мне в последнее время пришлось жить! Пространства в этом доме в дереве было ещё меньше, чем в доме, который занимал Дарис.

Стены, мебель, буквально все вокруг было вырезано из дерева. Покрывала на кровати и креслах больше напоминали жилище хиппи. Они были сплетены из кусочков грубых болотных, бурых, серых и розоватых нитей.

Среди всего этого природного великолепия мы с Фенрисом смотрелись нелепо. Удивительно, что на нас никто не пялился.

— Я знал, что однажды наши пути пересекутся, — сказал мне отец не на языке урду. — Значит, совсем скоро тебя ждёт великое путешествие.

Я сдвинула брови и хмуро посмотрела на него.

— Мне бы хотелось, чтобы мы начали с чего-то попроще, — сообщила ему я. — Например, вот так: «Привет, я Имоджен, и я совсем недавно узнала, что я — твоя дочь». А вот ты, похоже, ничему не удивлен.

Отец подошел к столу и некоторое время перекладывал там с место на место какие-то предметы.

— Между Аркадией и Арконой нет Стены, подобно той, что стоит, разделяя, мир фейри и людей. Однако разделение между нашими расами еще более видимо невооруженным взглядом. Короли Аркадии запретили союзы между урду и фейри, и всех, кому не повезло полюбить и заключить такой союз, они изгоняли из своей страны. И тогда оставалось лишь два пути: пройти через барьер к людям или жить здесь, среди нас, среди урду. И если мы, урду, всегда довольно легко адаптировались среди других народов, то фейри, и уж тем более люди, которые попадали к нам, не выдерживали отсутствие у себя магии, когда вокруг все так и дышало ей.

Решение всегда находилось рядом: мы никогда никому не запрещали окунаться в Источник Урда. Для того, чтобы стать одним из нас, требуется соблюсти три условия: любовь в сердце, чистые намерения и сильный дух.