Книга Эхо твоих мыслей, страница 28 – Селестина Даро

— Его так зовут. Но он предпочитает, когда его называют Рис.

Я замерла. Рис? Почему у меня раньше не возникло ни одной мысли, что Рис, тот Рис, который у меня в голове, может быть, живет вовсе не в мире людей? Ведь все это началось после того, как я ходила к стене. Какая же я глупая! Он ведь сказал, что живет в Аркадии! И если он сейчас слышит мои мысли, то уже знает, что я поняла. Что если Дарис — и есть мой Рис? Ну, не мой, но тот, что во мне. Ох, даже в моих мыслях это прозвучало так… заманчиво. Стоп. Я собиралась сказать пошло!

Но если Дарис — и есть тот самый Рис, то, судя по нашим недавним разговорам, он не обрадуется, увидев меня в реальности. Ведь когда я сказала, что в глаза его не видела, он ответил, что это хорошо.

— Имоджен? Что-то не так? — взволнованно спросил Лирин.

— Нет, просто задумалась. А вдруг твой друг не захочет со мной знакомиться? Он знает, что мы придем? — решила уточнить я у Лирина.

— Как это не захочет? Вы — его будущая королева. К тому же вы — прелесть. Прекрасный дельфиниум в мире засохших роз. Настоящее сокровище.

У Лирина, несомненно, был извращенный вкус, потому что он считал фейри с моей внешностью — прелестью. Разве мои лаковые черные волосы и тусклые глаза цвета гравия не говорят всем окружающим, чтобы они держались от меня подальше? Разве они не чувствуют, что я не похожа на них внутри, что я особенная, причем в минус, а не в плюс? Хотя, я могу нравиться ему потому, что мои волосы так похожи на волосы дрен… Я не восприняла слова Лирина всерьез, лишь мило снисходительно улыбнулась в ответ.

«Особенная…», — услышала я голос Риса. Он произнёс это слово так, словно пробовал его на вкус. Я вздрогнула. И на всякий случай не стала спрашивать его, слышал ли он наш с Лирином разговор о том, что мы сейчас придем к нему, раз уж сам он ничего не сказал.

— Лирин, дай мне пару минут, я переоденусь, хорошо?

— Конечно. Позвать к вам Вирджинию?

— Не надо, Лирин. Я сама способна одеваться, честно.

Лирин кивнул и вышел из комнаты. А я не выдержала, и все-таки спросила у Риса:

«Так значит ты из Аркадии?».

«Да, я это говорил».

Я цокнула.

«Я имею в виду, не из Аркадии в Греции в мире людей, а из Аркадии в мире фейри», — уточнила я.

Я услышала глубокий приглушенный смех, и вдруг почувствовала, как волоски по всему телу вдруг встали дыбом. Я словно наэлектризовалась.

«Видишь ли, моя догадливая Имоджен, если бы я был из мира людей — вряд ли мы бы сейчас смогли так общаться».

Я насупилась и пружинистыми шагами пошла к шкафу. Открыв ящик, я начала вытаскивать оттуда тонны вещей. Неприлично неприличных тряпок. На его дне я обнаружила кожаные штаны, как у королевских гвардейцев, что-то черное, смутно напоминающее футболку, края которой завязывались на узел спереди, и кожаную куртку. Я быстро переоделась в них и завязала волосы в хвост на макушке так, чтобы они не мешали. Этот наряд больше подходил для прогулки в лес.

«Когда я говорила про Грецию, ты ничего не сказал», — фыркнула я.

«Потому что в этом не было смысла. Разве ты бы поверила, что за Стеной существует целый мир? Ты и в фейри не верила».

Я снова фыркнула. Потому что Рис был прав. Тогда в этом не было никакого смысла. Я ведь думала, что схожу с ума. Удивительно, каким давним ощущается это «тогда». А ведь прошло всего три дня. Я взглянула на себя в зеркало, спрятала атаме во внутренний карман куртки, и вышла к Лирину.