Книга Няня выбирает Любовь!, страница 129 – Александра Каплунова

— Тогда проблема серьезнее, чем я думал. – Староста повернулся к своим людям. – Мы сами устроим облаву. Найдем всех, кто связан с этой торговлей. Не дело это, чтобы в наших местах такая шваль обитала. А вы пока езжайте домой. Девушке нужно отдохнуть после пережитого. А ты должен быть рядом с ней.

Он подошел к ней ближе, легко коснулся плеча, заглянул в лицо.

— Среди моих людей тебе некого бояться, будь уверена.

Вера посмотрела на него… внимательно. Медленно кивнула.

Хорошо… Я доверял Вашеку. Не многие люди удостаивались такого.

Я взял лошадь, под уздцы, подвел к Вере.

— Там, за этой стеной, – она махнула рукой, – должны быть еще лошади.

Я кивнул Томасу и мальчонка поспешил проверить. Вернулся он с двумя кобылами.

— Там еще одна!

— Мы заберем, – решил Вашек, – вы езжайте домой.

Томас резво запрыгнул в седло найденой кобылы, я с Верой устроился на Медвянке, и мы поехали прочь из этого места.

Томас болтал о чем-то, но я его почти не слушал. Все мое внимание было сосредоточено на девушке в моих руках.

Слишком тихая. Слишком замкнутая. Это меня пугало больше, чем ее крики в катакомбах.

А еще меня пугали мои собственные мысли. То, что я чувствовал, когда думал о возможности ее потерять.

Сегодня, когда Томас прибежал и задыхающимся голосом рассказал, что Веру увезли... мир вокруг меня словно остановился. Не было времени, не было планов, не было размышлений. Была только одна мысль, молотящая в висках: найти ее, вернуть ее, убить каждого, кто к ней прикоснулся.

И в тот момент я понял кое-что важное. То, что старался не замечать последние месяцы.

Я не хочу, чтобы она исчезла из нашей жизни. Не из-за Томаса, не из-за чувства долга. Из-за себя. Потому что без нее дом станет просто домом, а не тем теплым местом, которое стоит защищать.

Потому что я... я влюбился в нее. Безнадежно, бесповоротно, как мальчишка.

И сегодня я едва не потерял ее навсегда.

— Вера, – тихо позвал я. – Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, – так же тихо ответила она, не поднимая головы.

Но я видел ее руки. Сорванные ногти, ссадины на запястьях от веревок, царапины. Видел, как она морщится от боли, когда неловко поворачивается.

— Дома я обработаю тебе раны, – сказал я.

— Не нужно. Я могу…

— Обработаю, – повторил я тверже.

Она не стала спорить.

Когда мы приехали домой, я помог ей слезть с лошади… Она едва не упала, почти не держалась на ногах. А ведь все хорохорится.

Томас бросился возиться с лошадьми, а я проводил Веру в дом.

— Томас, – позвал я мальчика, – затопи камин в гостиной. Нужно, чтобы было тепло.

— Хорошо, папа!

А сам взял Веру за неповрежденную руку и повел в свою спальню. Здесь был рукомойник, зеркало и все необходимое для обработки ран.

— Садись, – я указал на край кровати.

Она послушно села, по-прежнему не поднимая глаз.

— Нужно снять этот тулуп, – сказал я осторожно. – Чтобы осмотреть…

Вера кивнула, но руки у нее дрожали так сильно, что она не могла расстегнуть пуговицы. Те, что остались после рывков той мрази.

— Позволь, – я опустился перед ней на колени и начал осторожно расстегивать одежду.

Под тулупом было разорванное платье. Я мог видеть синяки на ее плечах, царапины на шее. Ярость снова поднималась в груди, но я сдерживал ее. Сейчас не время для гнева. Сейчас время быть нежным.