Книга Няня выбирает Любовь!, страница 130 – Александра Каплунова

— Платье тоже лучше снять, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Я должен убедиться, что нет серьезных травм.

Она кивнула и сама потянулась к завязкам. Но пальцы не слушались. К тому же ей явно было больно.

— Я помогу, – тихо сказал я. – Доверяешь мне?

Наконец она подняла глаза. Посмотрела на меня – долго. Я почти пожалел о своем вопросе. Но она.. кивнула.

— Доверяю.

Я начал осторожно развязывать шнуровку, стараясь не причинить лишней боли. Вера сидела неподвижно, и только мелкая дрожь выдавала ее состояние.

— Все хорошо, – шептал я, снимая с нее изорванное платье. – Никого здесь нет, кроме нас. Ты в безопасности.

Под платьем была тонкая сорочка, тоже разорванная в нескольких местах. На белой ткани виднелись багровые пятна – кровь из мелких ссадин и от содранной кожи.

Я намочил полотенце… Вода была слишком холодной, но сейчас так даже лучше. И стал осторожно промывать раны. Сначала руки – ссадины на запястьях, промакнул пальцы, где были сорваны ногти. Вера молча терпела, лишь изредка вздрагивая, когда я касался особенно болезненных мест.

— Больно? – спрашивал я.

— Терпимо, – выдыхает едва слышно.

После обработал царапины на шее и плечах. Они были неглубокими, но выглядели так, что мне хотелось стереть их здесь и сейчас – следы от ногтей и грубых рук.

— Кайрон, – вдруг тихо сказала она. – Спасибо. За все.

Я замер, держа полотенце в руках.

— Не благодари меня за то, что я должен был сделать, – сказал я хрипло.

— Должен был?

— Да. – Я встретил ее взгляд. – Потому что ты...

И не смог продолжить. Слова застряли в горле.

Потому что ты мой мир. Потому что я готов убивать за тебя. Потому что мысль о твоей потере сводит меня с ума.

Вера

— Потому что ты... – Кайрон замер, не договорив.

Я смотрела в его глаза, ожидая продолжения. Но он молчал, и в этом молчании было что-то болезненное.

А потом он наклонился и поцеловал мое запястье. Там, где была глубокая ссадина от веревки.

Я замерла от неожиданности. Его губы были теплыми, нежными, такими бережными, словно он боялся причинить мне еще больше боли.

Он поцеловал каждый раненый палец. Каждую царапину на руке. Потом губами коснулся ссадины на плече.

— Кайрон... – прошептала я.

Но он не остановился. Целовал мои раны, как будто мог излечить их прикосновениями губ. А я смотрела на него, на этого сильного мужчину, стоящего передо мной на коленях, такого нежного и осторожного.

И что-то во мне… рухнуло. Та стена, которую я пыталась возвести, чтобы не дать всему внутри вырваться наружу. Не показать, не напугать, не заставить переживать за меня еще больше…

Слезы хлынули из глаз потоком. Все, что я сдерживала – страх, отчаяние, боль – все вырвалось наружу. Я плакала навзрыд, как ребенок, даже не пытаясь больше остановиться.

— Вот так, родная… лучше так. Оживай. – Кайрон мгновенно оказался рядом, на кровати, обнял меня. – Все хорошо. Все позади.

— Мне было так страшно, – всхлипывала я в его плечо, стискивая ткань его рубашки, словно это способно было удержать меня в реальности. – Так страшно там...

— Я знаю, – он гладил меня по волосам, баюкая. – Знаю, родная.

— Я думала, что больше никогда не увижу тебя. И Томаса. Думала, что они...

— Но этого не случилось. – Его голос был твердым, уверенным. И это позволяло мне не нырнуть обратно в обрывки тех воспоминаний. Не уйти еще глубже в истерику. – И больше не случится. Я не позволю.