Книга Няня выбирает Любовь!, страница 85 – Александра Каплунова

С тяжелым вздохом вышла я к краю деревни. Тут, на небольшом холме, висели на дереве качели на толстых веревках. Я их подергала, убедилась, что прочные, да и уселась.

Морозец чуть пощипывал, но в этом месте ощущала я себя куда спокойнее.

Ранки от молчания Кайрона сейчас подзатянутся и вернусь в дом. Там уже решим, что дальше. К Бастиану-то должен он меня свозить, ведь договаривались?

Я только начала раскачиваться, когда услышала шаги. Повернулась и заприметила старостиху, что тоже на холм взбиралась. Ее пухленький силуэт в наброшенной на плечи телогрейке был каким-то родным, уютным, как у бабушки из детства. Да и сама она была не молода, так что хорошо подходила на эту роль.

— Ты чего тут сидишь, доченька? – бодро спросила она, до меня добравшись. Руки растерла, красные уже все, замерзла. Чего не оделась, спрашивается?

Я варежки с рук стянула и ей протянула.

— Оденьте, а то пальцы себе отморозите.

— Вот добрая ты душа, Веронька, – варежки она приняла с благодарностью и на руки натянула. – Но лучше бы решительнее была, да потверже. Мужиков их знаешь как надо? Эть! И за кокушки ловить, чтоб и рыпнуться не думали!

Я даже чуть не прыснула, так неожиданно это все прозвучало. Старостиха для наглядности еще и жестом показала, как именно хватать нужно.

— Не буду я никого ловить, – вздохнула я и головой помотала, покачиваясь на качелях. – Кому надо – сам пусть приходит. Мне чужого счастья не надо, да и себя навязывать не собираюсь.

Старостиха хмыкнула, но глаза ее улыбались. Видно, что добрая она, хоть и строгая на язык.

— Эх, бестолковые вы оба… Бараны упрямые! – покачала она головой. – Я вот гляжу на тебя и думаю: свет в тебе есть. Не такой, чтоб глаза слепило, но теплый, хороший… Ты для Кайрона – как весна после долгой зимы. А он… он тоже хороший, только битый жизнью крепко.

Я не сразу нашлась, что ответить. Старостиха хоть и мало мне знакома, но с первых минут расположила к себе. Это я еще вчера про себя заметила – с ней не страшно даже что-то личное сказать.

— Я не хочу его принуждать, – честно призналась я. – Пусть сам решит… Не могу я за двоих жить и за двоих бороться.

— Правильно, – кивнула старостиха. – Но и сама не убегай. Дай и себе, и ему шанс. А то жизни потом не хватит жалеть, что не попробовали.

Я кивнула, смахнула с ресниц снег… или слезу очередную. Сама не поняла, что это.

— Спасибо вам.

— Ладно, – махнула рукой женщина. – Пошли, хватит тут в сугробах мерзнуть. Домой пора. Да и Кайрон, поди, уже голову сломал, куда ты запропастилась.

Мы неспешно пошли обратно к дому.

— Я тебе кстати сказать забыла еще кой-чего, – женщина уже на подходе к избе ко мне склонилась заговорщицки. – Муженек-то мой развел их.

— Что? – я непонятливо на нее глянула.

— Что слышала. Взял и развел. И запись в книге сделали, письмо уже завтра у главного регистратора земель наших будет. Не жена она ему больше.

И сама меня в спину пихнула, а я только моргать глазами и могла в этот момент.

Это вообще законно? Вот так взять и развестись за пол часа, или сколько меня не было? А как же раздел имущества, ребенок, в конце концов?

Я шла к дому, спотыкаясь на каждом шагу – вроде бы снег ровный, а ноги все равно как ватные. В голове шумело, и я все же остановилась посреди двора.