Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 12 – Александра Каплунова

Для начала зашла в избу. Пить хотелось — сил нет. В сенях хотела разуться, но вовремя вспомнила, что пол-то не доски. Помялась с ноги на ногу. Лапти-то, конечно, не самая удобная обувь, но что поделаешь.

Внутрь прошла, печь уже догорала, угольки там только и остались. Платье вот, что я утром развесила, вовсе не просохло, потому как в доме было даже прохладно. Вывесила его на улицу и вернулась.

В деревянном ведре на лавке нашлась водица. Там же и ковш плавал. Я эту водицу-то понюхала, но пить как-то не рискнула. Сколько она тут стоит? Инженерское мое, современное нутро требовало воду эту хотя бы прокипятить.

А то и вообще за свежей сходит. Но у колодца сейчас точно кумушек не счесть. Пока шла с холма, видела. Придется обождать.

В дверь постучали.

— Даренка! — в проеме показалась русая голова. Девушка лет шестнадцати-восемнадцати, пышнотелая, щеки алые, веснушки по всему лицу. Вся такая деревенская, как из учебника наглядное пособие. Одета еще не чета мне, и сарафан у ней, и бусы на шее. — Во, нашлась-таки, а я уж думала, нет тебя. А я тебе молочка принесла парного, едвась из-под коровки. Вечерняя дойка ух какая вышла!

Она без церемоний прошла в дом и поставила на стол крынку с молоком. Обернулась с видом суровым. Презабавно это смотрелось на ее розовощеком лице с веснушками.

— Ты, говорят, сегодня опять в реку мырять ходила? — И смотрит на меня, руки уперев в дородные бока. — Опять чего нашло?

А я молчу. Чего тут скажешь? Откуда ж знать мне, чего Даренушка в реку полезла.

— Ты это дело прекращай, а тось тебя и с прачек снимут. Откуда тогда грошей брать бушь? Совсем с голоду помрешь. У тебя ж ни скотины, ни огороду толкового.

— Больше не буду, — пообещала осторожно.

— Ой знаю я твои “не буду”, я ж тебе толдычу, бросай эту дурость, Даренушка, погоревала, да пора бы и жить снова начинать, ну-сь?

Очень ей, видать, хотелось, чтобы речи ее на меня эффект возымели.

— Спасибо за молоко, — я решила перевести тему. Может и резко с излишком, но причитания мне тут тоже ни к чему. К тому ж, я и понятия не имела, кто эта девица-краса. В каких отношениях с Дареной, а значит и со мной.

— Ой, да пожалуйста, — она рукой махнула, но видно, что приятно было ей благодарность мою услышать.

С улицы окрик послышался:

— Витка!

— Ой, все, кличут уже, небось потеряли. Ладно, побежала я.

Дверь за ней хлопнула, и изба погрузилась в привычную тишину.

Я осталась одна. Крынка тяжелая, тепловатая — свежее молоко, я такое только в детстве пробовала.

Взяв глиняную кружечку, зачерпнула. К лицу поднесла — запах такой… Молочный. Нежный, приятный. Отпила немножко, прижмурилась. Теплое, густое, сладкое, настоящий вкус, не то что магазинное из пакетов, где химию чуешь за версту. Посидела у стола, смакуя.

Вот и жажду утолили. За водой значит попозже схожу уже, там может и народ подразойдется.

По привычке протерла стол, после с веником прошлась, заодно и паутинку с угла собрала. Дверь приоткрытой оставила, пусть проветрится в избе, а то воздух какой-то затхлый. А окна, оказалось, и не открывались вовсе. Еще и вместо стекол пленка какая-то натянута, небось внутренности чьи-то. Я это как обнаружила, даже языком цокнула. Да, это не моя современность.

Глянула по сторонам: посуда простая, деревянная и глиняная, без затей. Лавки у стен, сбитые крепко. На окне — глиняный кувшин да светец под лучину.