Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 131 – Александра Каплунова

— Все будет хорошо, барин, — ответила я… И решилась его руку, мою сжимавшую, накрыть своей второй ладошкой. Пару мгновений мы еще смотрели друг на друга, а после он отпустил мою руку и кивнул.

Мы разошлись в разные стороны. Но теперь внутри меня такая уверенность преисполнилась. Я просто не могла подвести своего барина.

Я поспешила к водосточному желобу. Открыла заслонку, чтобы вода могла проходить свободно, когда колесо начнет крутиться.

Батюшка окропил мельницу святой водой, прочитал молитву. Наступил торжественный момент.

— Приступайте, — кивнул мне Александр Николаевич.

Я дала знак Гавриле и еще двум крестьянам, которые подняли заслонку водосборника. Вода хлынула по желобу, ударила в водяное колесо. Раздался скрип, и колесо медленно, но верно начало поворачиваться. С каждой секундой оно набирало скорость. Внутри мельницы послышался шум шестеренок, передающих движение жерновам.

Все мы замерли, даже дыхание затаили. Сердце мое в груди бухало, как на первом в жизни экзамене.

Колесо вертелось все быстрее, механизм набирал скорость. Послышался шелест жерновов, что стали перемалывать зерно.

— Заработало! — воскликнул кто-то из крестьян.

— Слава тебе, Господи! — перекрестилась Агафья.

Возгласы радости прокатились по толпе. Виталина и Кузьма обнимались, Гаврила улыбался во весь рот, даже угрюмый Прохор выглядел довольным.

Я перевела дух и посмотрела на господ. Александр Николаевич смотрел на меня с нескрываемым облегчением и гордостью, Фридрих Карлович радостно хлопал в ладоши, Анна Павловна довольно улыбалась. Шаховской, хотя и пытался сохранить равнодушие, выглядел впечатленным.

— Что ж, — произнес он своим этим тоном, обращаясь к Александру Николаевичу, — похоже, ваше имение действительно... на подъеме. Не представляю, где вы нашли средства на все эти улучшения.

— Хорошее управление, Дмитрий Павлович, — с достоинством ответил барин. — И забота о крестьянах, которые отвечают трудом.

Шаховской хмыкнул, явно не разделяя мнение Александра Николаевича.

— А эта девка, — он кивнул в мою сторону, — и впрямь умелица. Не отдадите ее мне? Я бы хорошо заплатил.

У меня внутри все похолодело. Отдать? Меня? Как вещь?

Александр Николаевич едва заметно напрягся. Кинул в мою сторону быстрый взгляд.

— Боюсь, Дарья не продается и не передается, Дмитрий Павлович. Она ценная часть нашего имения.

— Все имеет свою цену, Александр Николаевич, — усмехнулся Шаховский. — Иногда это просто вопрос времени.

Барин сдержанно кивнул, но я заметила, как желваки заходили на его скулах.

А желание что-то швырануть в Шаховского внутри меня крепло и стремительно разрасталось.

Тем временем народ стал заходить в мельницу, осматривать ее, трогать механизмы. Гаврила и еще несколько мужиков начали засыпать первое зерно в жернова.

— А ты, девка, — Шаховской вдруг обратился напрямую ко мне, — довольна своей службой у Строгановых? Или, может, хочешь перейти на службу к настоящему хозяину?

У меня кровь отхлынула от лица. За что мне все это? Господи, помилуй! Ответить неправильно — и барин рассердится, но и Шаховского злить страшно. Хотя сильно хотелось его на место поставить.

— Мне грех жаловаться, ваша милость, — ответила я, опустив глаза. — Барин справедливый, и я здесь рождена.

— Справедливый, значит, — хмыкнул Шаховской и повернулся к Александру Николаевичу. — Вот как вас крестьяне характеризуют. А я думал, что после ваших... идей в столице, вы будете всех на волю отпускать.