Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 35 – Александра Каплунова

Как на меня при том люди глядеть станут, и вовсе мыслить не хотелось.

Пока шла до дома, поняла вдруг, что на селе как-то тихо сделалось. Люди-то конечно здесь и там попадались, но все как-то реже, чем прошлые деньки. Но тут до слуху моего донесся звук музыки из-за деревьев, со стороны господского дома. Вот вроде и далече, а эхом оно разносилось по всей долине, не зря ж усадьба на холме стоит. Я в ту сторону поглядела, прислушалась.

Мелодия тоненькая, едва-едва слышимая но приятная. Видать, танцы там выводят, а крестьяне, вестимо, кто на подмоге, кто просто поглядеть отправился издалека. Вблизь-то точно никого б не пустили, а здравый смысл подсказывал, что и наказать могли за такое любопытство.

Мне на миг тож мелькнула мысль, сходить, хоть издали одним глазком посмотреть, как дом господский в огнях на фоне неба ночного переливается, а из окон открытых музыка льется, но я от этого быстро отказалась.

Только шагу прибавила, от соблазнов избавляясь.

Изба моя, на краю села стоявшая, сегодня показалась мне какой-то особливо отчужденной. Как и я сама. Похоже, лишь теперь начала я соображать да усваивать, где и как оказалась. После того, как душу Дарены отпустила с миром, так и сама собой в больше степени себя ощущать стала.

В сенях пахло квашеным и хлебным, странно знакомо и уютно. Но на душе все равно неспокойно — то ли от встречи с кузнецом, то ли от мыслей, что теперь делать. По избе уже второй круг пошла, всего подряд пальцами касаясь, точно впервые подмечала утварь и обстановку. Пока в окошко не постучали.

Вот и славно. Будто бы из оцепенения меня вытянуло.

— Дарена! — шепнула знакомо Витка. То ли думала, что я сплю уже, то ли не уверена, что я вовсе дома.

Я прошла в сени и приоткрыла дверь.

Вита пыталась через мутное окошко углядеть, что внутри, света то я не зажгла еще. Но на скрип двери входной она обернулась.

— Ох, Даренушка, ты тут? — спрашивает, а у самой облегчение на лице черным по белому писано. И правда, похоже, боялась она, как моя встреча с кузнецом пройдет.

— Как видишь, — я ей улыбнулась. — А ты чего? Час-то уж поздний.

На улице и правда сумерки густые уже заделались, время к ночи шло, честным крестьянами пора по лавками.

Витка мне протянула горшочек, коий в руках держала.

— Молока вот еще принесла.

— Так я еще вчерашнее не израсходовала, — возразила я, но кувшин взяла. Раз уж дают, не отказываться же. Уж лишним не будет.

— А это свежее, вечернее. Такое грех не пустить в дело, — хмыкнула она и, переглянувшись со мной, хитро подмигнула. — Чтоб на утро к каше — аккурат по свежему маслицу.

— Вот спасибо, дорогая, — искренне улыбнулась я еще шире. Это, конечно, тоже та еще работа, масло-то раздобыть. Но в мыслях уже всплыло, как оное делать надобно.

— Все хорошо у тебя-то? — спрашивает, а в глазах блеск не шутошный. Вот уж точно не ради молока пришла. И забота ее мне внезапно так приятна стала, потеплело на душе.

— Хорошо Виталинушка, все в порядке. Коли беспокоишься за разговор с кузнецом, так ничего там страшного не было.

— Ухват-то починит?

Я кивнула.

— Даже новый дал, — я указала взглядом на новый ухват, что придя в избу, оставила за порогом в сенях.

Вита покивала понятливо.

— Ну, тогда завтречка расскажешь, чего там было, о чем балакали, а то пора мне, маменька туда-обратно отпустила.