Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 62 – Александра Каплунова

— Это я и сам знаю, — нетерпеливо проговорил барин. — К чему ведешь?

— К тому, что мастеровых все равно вызвать надобно, да не просто так, а с нашим присмотром. Гаврила в кузнечном деле смыслит, железные части сам может выковать. Лесорубы по уму разберут поваленное дерево. Плотники с деревянными частями подсобят. Жернова с первого взгляда целы, но лучше бы их осмотреть, когда там ходить можно будет. Полы сгнили, перестилать придется. А я... я помогу с механизмом разобраться, как собрать его правильно.

Барин фыркнул, голову чуть влево наклонил, будто бы получше ко мне взглядом примеряясь. Задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Ты хочешь сказать, что крепостная прачка разбирается в мельничных механизмах?

— Что хотела сказать, уж сказала, — твердо ответила ему. — Коли надобно, могу сперва на чертежах показать. Все равно их делать придется, чтобы работа ладно шла и все по плану.

Александр Николаевич перевел взгляд на Гаврилу:

— А ты что скажешь, кузнец?

— Правду говорит, — коротко ответил тот. — Одним нам не справиться, тут много рук надобно, чтобы управиться к сроку.

Барин откинулся на спинку кресла и неожиданно рассмеялся.

— А ты хитра, Дарья Никитишна! Я ведь специально вас туда послал — думал, станете выкручиваться, что никак ее починить нельзя. А ты все обернула так, что выходит — это я должен мастеровых нанять, а вы лишь присмотрите. Еще и сама требуешь, каких надобно.

Я опустила голову, скрывая улыбку. По улыбке его делала выводы, что гневаться барин не изволит.

— Каждый человек должен своим делом заниматься, — сообщила я спокойно. — Для того и есть мастера. А коли один все на себя взвалит, то каша получится, еще и непутевая.

Я все же посмотрела на него снова. И словно мы одни в этот миг оказались. Александр Николаевич точно вглубь меня заглядывал. И взором спрашивал — “да кто ж ты такая, прачка Дарья?”

А я тот взгляд держала с достоинством. Даже с вызовом. Пусть теперь сам разбирается, кто я.

Поскольку на сегодня час уж был поздний, а у барина еще дела намечались, решено было отложить прочие обсуждения до завтра.

— Да, не думал я, что все прям так завяжется, — задумчиво протянул Семен Терентьевич, провожая нас из дому. — Как же ты теперь выкручиваться станешь?

Мы шли все втроем, уж спускались по крыльцу служебного выхода.

— А что же мне выкручиваться? Есть работу, кою надобно сделать, — я плечами пожала. — Возьмем да сделаем. Тем более, что барин еще и подарок обещал, если все сладится.

Александр Николаевич и правда под конец разговора пообещал обдумать, сколько нам за работу выделить. И чего именно. Я-то и не знала, как тут с этим обстоит, но себе галочку поставила мысленную — разобраться.

И так легко сделалось после осмотра мельницы и этого разговора, точно гору с плеч сняла. Теперь я собой стать смогу, а не чужой судьбой прикрываться. Мне как воздух нужна была вся эта деятельная деятельность. Проектировать, продумывать, воплощать — это было в моей природе.

Стоило отдать судьбе должное, что она поселила меня именно сюда, к такому прогрессивному барину. А могло ведь и иначе сложиться. А ну как попала бы к какому-нибудь узурпатору, что и головы поднять не позволит, вот и сидела бы. Либо битая, либо прибитая… Голос новаторский, его-то поди приглуши.