Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 91 – Александра Каплунова

Поди отмойся теперь.

— И чему больше верят? — спросила я устало. — Что я шпионка или барская полюбовница?

— Всему сразу, — горько усмехнулась Виталина. — Кто во что горазд! Одни судачат, что ты нарочно с барином встречу подстроила, зная, что он по утрам в лесу катается. Другие — что он сам тебя там поджидал. А есть и такие, что говорят, будто не первый раз вы там встречаетесь...

— Боже мой, — я закрыла лицо руками. — За что мне это?

— Дареночка, — Виталина погладила меня по спине. — Не переживай ты так. Перемелется — мука будет. Вот наладите с Гаврилой мельницу, и все станет на место.

— Если только успеем, — пробормотала я. — А что же мне делать теперь? Завтра ведь в усадьбу идти, к барину. А если и об этой встрече потом судачить начнут?

— Скажи Гавриле, что случилось, — посоветовала Виталина. — Пусть он с тобой вместе к барину пойдет. Тогда хоть при свидетеле будете разговаривать.

Я кивнула. Разумный совет. Тем более, что Гаврила и так вместе со мной туда отправится. Разве только, сам он тоже одну из этих дурных гипотез и предположил. Не с него ли слух про Шаховского по селу пополз?

Вот мало мне головоломок, чтобы еще и об этом думать?

В дверь снова постучали, на этот раз тихо и неуверенно. Мы с Виталиной переглянулись.

— Кто там? — я уж ко всему готовая была.

— Это я, Матрена Кузьминична, — раздался низкий голос старшой прачки. — Открой-ка, девонька. Поговорить надобно.

Я со страхом посмотрела на Виталину. Матрена Кузьминична, при всей ее строгости, была уважаемой женщиной в деревне. Если и она пришла наставлять меня по поводу слухов, значит, дело совсем плохо.

Виталина сжала мою руку, подбадривая, и я пошла открывать.

Старшая прачка вошла, окинув избу внимательным взглядом. Кивнула Виталине, а потом обратилась ко мне:

— Слыхала я, Дарья, какие разговоры в селе пошли, — начала она без предисловий. — И пришла с тобой потолковать. Слово, так сказать, помолвить.

— Какое слово? — я настороженно смотрела на нее.

— Доброе, не сумлевайся, — Матрена Кузьминична прошла в избу и устроилась на лавке возле печки. — Да не гляди ты на меня так, будто я тебя бранить пришла. Знаю я, что Глашка врет, как сивый мерин. Не такой ты человек, чтоб с барином амуры крутить.

Я облегченно выдохнула. Хоть кто-то в здравом уме!

— Спасибо, Матрена Кузьминична, — искренне сказала я. — И то верно, не было между мной и барином ничего такого. Про мельницу говорили.

— Знаю, — кивнула старшая прачка. — Я ж сама видала, как ты с Гаврилой по-деловому со своей машиной возилась. Тут подход мне виден сразу, за дело ты, а не за шуры-муры. Дельная девка, хоть и странная чутка.

— Так зачем пожаловали-то? — спросила я прямо.

— А затем, — Матрена Кузьминична оглядела нас обеих, — чтоб предупредить. Худо дело, Дарья. Приказчик уже в курсе всех сплетен. А завтра, говорят, барыня из города возвращается.

— Барыня? — я припомнила, что сам наш барин еще не женатый. — Мать барина?

— Она самая, — кивнула старшая прачка. — А она дама строгая, нравственности блюстительница. Как услышит такие речи про тебя да про барина — живо тебя со свету сживет.

Я глаза прикрыла и к спокойствию себя призвала. Только этого еще не хватало.

Мать барина погоду делает, это всем известно. Старая барыня Анна Павловна хоть и нечасто в имении бывает, предпочитая столичную жизнь, но когда возвращается — берегись любой, кто ей не угодил. Это я уже из разговоров досужих уяснила.