Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 95 – Александра Каплунова

— Я понимаю, — кивнула я. И сердечно надеясь, что до нее слухи не дойдут.

— Так что будь готова. Я постараюсь объяснить ей ситуацию, но женщины…

Он покачал головой, словно я должна была сама додумать. Еще и вздохнул тяжко.

Понимаю.

Я усмехнулась.

— Спасибо, Александр Николаевич.

Выйдя из усадьбы, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Встреча прошла лучше, чем я опасалась. Барин не отстранил меня от работы, даже выслушал идею о новых способах увеличить доход.

Но на сердце все равно было тревожно. Потому что главное испытание было еще впереди — старая барыня Анна Павловна, известная своим крутым нравом и презрением к крепостным девкам. Если она решит, что я представляю угрозу для ее сына или его репутации...

Я поежилась, представляя, что может случиться. И вдвойне тревожно становилось от мысли, что в селе есть кто-то, кто специально хочет дискредитировать меня.

Остаток дня я провела в раздумьях. Как верней себя вести? Пойти с Глашкой покумекать?

Но что-то мне кажется от этого только хуже будет. Да и слухи уже пошли. Даже придуши я Глашку, поток уже не остановить.

Ох, вот же засранка. И ведь такими честными глазами на меня тогда в лесу смотрела. Знать, притворялась. Должно быть, с самого начала задумала мне напакостить. Судачей такой бабе много ли надо, чтобы себя потешить? Пустила сплетню и сидит-радуется, наблюдая.

К вечеру меня все ж разобрало любопытство. Людская — вот где все новости раньше всех узнают. Там слуги да дворовые люди барские собираются, а им-то всех больше про господ своих известно. Коли матушка барина приехала, там уже, верно, все обсуждают.

Я накинула платок и зашагала к усадьбе. По пути встретила Виталину, что с реки возвращалась.

— Ты куда это на ночь глядя собралась? — окликнула она меня.

— В людскую, — ответила я. — Узнать хочу, что за барыня такая суровая приехала. И как бы мне от ее гнева уберечься.

— Тогда я с тобой, — решительно заявила Виталина, на ходу поправляя косу подрастрепанную и сарафанчик свой одергивая. — Хватит тебе одной по всяким передрягам бегать. Вдруг да пригожусь?

Я была благодарна подруге за поддержку, и вместе мы отправились дальше.

В людской свет горел, видать, не прогадала.

— ...да в четыре лошади карета! — услышала я возбужденный голос Анфисы, как только мы зашли внутрь. Сегодня она прислуживала в усадьбе и видать была очевидицей приезда.

Люду внутри собралось немало. Анфиса стояла в центре, окруженная слушателями. Увидев нас, она на миг замолчала, но потом продолжила с прежним жаром:

— Я вам говорю, не одна барыня приехала. С ней еще ученый муж из самого Санкт-Петербурга! В очках, важный такой… В костьюме по последней моде видать. По нему точнехонько сшитый. Холеный, ну прям заглядение.

— А чего ему у нас понадобилось? — спросил кто-то из слушателей.

Анфиса понизила голос до заговорщического шепота, но в тишине людской каждое ее слово было отчетливо слышно:

— Сказывают, он по всей России старинности изучает. Монетки старые, камушки древние. Археролог, что ли. И вроде как барыня наша с ним знакома через князя Волконского. Он ей и рассказал, что в наших местах, говорят, какие-то ценности зарыты еще со времен татарского нашествия.

По комнате пронесся восхищенный шепот. Я переглянулась с Виталиной. Ученый из Петербурга, интересующийся находками в наших краях? Это могло быть и хорошо, и плохо. Хорошо — если он отвлечет внимание старой барыни от слухов обо мне. Плохо — если их интересы столкнутся с восстановлением мельницы и моими по тому поводу движениями.